Недостойная невеста

Луиза с облегчением выдохнула. Как только ее светлость вернется, она выберет момент и расскажет о шантаже. Умолчав о роли Виллара, разумеется. Еще не хватало оказаться камнем раздора между герцогиней и ее кузеном. Правда, по всему выходило, что монсеньер не был мадам кровным родственником… но это ровным счетом ничего не меняло.

Несмотря на разумное решение, мысль посетить комнату герцогини так и не оставляла. Будто Луиза все еще на что-то глупо надеялась. В конце концов, если она просто зайдет и осмотрится — ничего дурного не будет.

Луиза спустилась на улицу, проверила собак. Болонки по-прежнему носились по двору, но куры, видимо попрятались. Уже знакомая женщина, судя по всему, хозяйка, возилась в сарае. Колет стояла у двери с большой корзиной в руках, помогала и болтала. Подставляла корзину, когда хозяйка что-то в нее бросала.

Луиза вернулась в дом, быстро поднялась по лесенке и нырнула в узкий темный коридор. Дошла до двери и осторожно толкнула, опасаясь, что может быть заперто.

Но створа легко поддалась.

Комната ее светлости была в три окна. Почти все пространство заняла роскошная кровать с балдахином. У стены теснился изумительный резной испанский комод черного дерева с множеством маленьких ящичков, ореховое бюро, пара стульев и маленькая гобеленовая кушетка. У другой стены громоздились огромные сундуки обитые кожей. Воздух уже пропитался знакомыми духами, и этот запах создавал тревожное ощущение присутствия герцогини. Даже стало не по себе.

Луиза стояла в растерянности, но понимала, что попросту теряет время. Самым очевидным было проверить бюро. Она подошла, дрожащей рукой подняла крышку.

На столике был беспорядок. Разбросанные чистые листы, стружка с очиненных перьев, пробные росчерки на измаранном обрывке. Бюро, явно, использовали по назначению уже по приезду. Значит, мадам успела кому-то писать. Луиза тронула один из ящичков — заперто. Тронула другой. Он открылся без усилий и хранил, судя по всему, испорченные листы. Луиза взяла самый верхний, замаранный жирной кляксой. Вгляделась в ровные изящные буквы.

«Все готово. Подробности сообщу при встрече. Ждите в саду Дианы у фонтана после игры».

Кажется, этот черновик был совсем свежим… Ни подписи, ни адресата. И вдруг стало нестерпимо стыдно. Мало ли кому писала мадам? Может, возлюбленному? И этот поступок показался вдруг настолько низким и недостойным, что Луиза поспешно вернула бумагу на место и закрыла крышку бюро. Она больше не будет ничего искать — все решено. Лучше признания ничего не выдумать.

Луиза даже с облегчением выдохнула — перестала чувствовать себя мерзавкой.

Она растерянно огляделась, собираясь уходить, но не смогла пройти мимо изумительного испанского комода. Она никогда не видела такой работы. В Рошаре еще оставались кое-какие красивые вещи, но они не шли ни в какое сравнение.

Комод весь был изрезан искусной многофигурной резьбой. Настолько тонкой, что казалось, барельефы вот-вот оживут. Да что уж там — они уже жили. Сцены охоты вздыбленные кони, лающие собаки. Высокородные всадники в невероятных доспехах. На деревьях просматривалась кора и каждый трепещущий листок. И казалось, что уже доносится шум леса, конское ржание, крики загонщиков, топот копыт. Даже пахнуло свежим ветром. Казалось, что изображения каким-то невероятным образом обретали глубину и уже не выглядели просто черными. Они словно двигались, наполнялись цветом.

Луиза присмотрелась внимательнее и поняла, что перед ней просто невероятная хронология охоты на лань. Начиналось с того, что егерь заметил животное в лесу.

Выследил и доложил своему господину. Подняли псарей, загонщиков, которые выгнали лань навстречу выдвинувшейся охоте. Потом изображалась невероятная гонка, в которой бедной лани несколько раз удавалось оторваться, но окончилось тем, что она сама пришла в ловушку. В самом центре комода была небольшая панель с кровавой финальной сценой. Прекрасная лань лежала на земле, пронзенная копьем. И, казалось, смотрела прямо в душу огромными затухающими глазами.

Даже в горле пересохло. Луиза нервно облизала губы, не в силах отойти от какого-то необъяснимого потрясения. Казалось, если дотронуться до раны — пальцы запачкаются в крови.. Она подняла руку, с замиранием сердца тронула полированную резьбу. Дерево казалось теплым, живым. Погладила бедную лань по голове, сожалея, что не может ничем помочь. И вдруг что-то остро щелкнуло. Луиза отдернула руку. Кажется, панель служила потайной дверью. И она открылась.

31.

Замерев, Луиза смотрела на приоткрывшуюся створку, чувствуя, как сердце разгоняется в охотничий галоп. Зажгло щеки, уши. Она даже нервно покачала головой. Нет! Ей не нужны чужие секреты. Больше никаких секретов.

Луиза решительно притворила дверцу, пару мгновений просто стояла, опустив голову, будто хотела прийти в себя. Медленно развернулась с сухим шелестом юбок. Нужно скорее уходить, пока, не дай бог, ее не заметила та же Колет. Сложно будет оправдаться. Но не успела даже шагнуть — вновь услышала за спиной щелчок, обернулась. Дверца опять была приоткрыта. Луиза кинулась к комоду, прижала створку пальцами, но та неизбежно отходила, стоило лишь ослабить нажатие. Будто нарочно. Наверное, что-то сломалось. Даже бросило в холодный пот.

В попытке рассмотреть замочек, Луиза распахнула дверцу шире, но на той не было ничего, похожего на запор. Как же так? Она заглянула в открывшийся шкафчик, обтянутый изнутри черным бархатом. Бархат будто поглощал свет, и пространство казалось бесконечным. Как окно в бездну. И даже будто веяло холодом, как из глубокого подвала. На дне ящика что-то отблескивало золотом.

Не успев даже, как следует, обдумать, Луиза протянула руку, и взяла лежавший предмет. Точно в каком-то странном трансе. Это оказалась живописная миниатюра, заключенная в резную вызолоченную овальную раму. Маленькая, с ладонь. Луиза прислушалась, убеждаясь, что за дверью все тихо, встала в угол между окон. Одно как раз выходило на сараи, где болонки гоняли кур. Теперь собаки утомились и улеглись в пыли возле коновязи. Колет и хозяйка по-прежнему были там.

Луиза вытянула руку с миниатюрой, чтобы лучше поймать свет, но не быть замеченной с улицы. Вгляделась. Сначала показалось, что картина изображала нарядную даму с копной золотистых волос. Совсем таких, как у ее светлости. Но, приглядевшись, Луиза поняла, что едва ли держала портрет герцогини. Под богатым туалетом проглядывало нечто несуразное, нелепое… и совершенно уродливое. Настолько, что даже вызвало нервную улыбку. Чрезвычайно носатое, с маленькими звериными глазками, полоской, как показалось, безгубого рта. Лишь бело-розовое лицо пылало здоровым румянцем. Изображенное существо скорее напоминало храмовую горгулью. Или чудовище из старинных книг.

В остатках отцовской библиотеки было древнее сочинение, написанное неким Фомой из Кантемпре. «О природе вещей». Увлекательная книга о мироустройстве, как представляли когда-то давно, которая, помимо всего прочего, описывала диковинные народы, населявшие Землю в самых отдаленных краях, и самых немыслимых животных. Книга была украшена множеством старинных цветных миниатюр с небывалыми созданиями, в существование которых с трудом верилось, несмотря на всю авторитетность автора.

Странный портрет в руке казался современным воплощением одной из таких миниатюр. То ли художник был так бездарен, то ли хотел подобным образом насолить своей модели. В пользу второй версии говорила искусность, с которой был выписан богатый туалет, тончайшее кружево, блики света. А, впрочем, может, это и вовсе была чья-то странная фантазия, потому что настолько уродливое существо невозможно даже вообразить.