Страница 27 из 75
Герцогиня удовлетворенно кивнула:
— Неплохо… Думаю, вы научитесь. Но лицо… У вас болит живот?
Луиза едва прошептала:
— Нет, мадам.
— Тогда что с вами? Словно вы несчастны!
— Что вы, мадам. Как я могу быть несчастной.
Герцогиня фыркнула.
— Если вы боитесь за вчерашнее, то мне это не интересно. Будет вам уроком. А мадемуазель де Бодемон за беспечность уже получила свое. Этот глупый вопрос исчерпан, и я больше не хочу к нему возвращаться.
Луиза вновь поклонилась. Сердце подскочило от радости, что все так неожиданно просто разрешилось. По крайней мере, можно было выдохнуть.
Герцогиня снова смотрела на нее, буравила взглядом.
— Ну же, идите ближе. И не забывайте ни на миг — на вас смотрят. Всегда и везде.
— Прозвучало двусмысленно, но, похоже, мадам имела в виду нечто другое. Она указала пальцем: — Встаньте здесь, чтобы я хорошо видела. А теперь покрутитесь на месте. Не так! Медленнее! Изящнее!
Луиза поворачивалась, показываясь со всех сторон, и чувствовала себя при этом отвратительно. Особенно под ненавидящим взглядом Шаброль. Но, помня про лицо, старалась быть довольной и невозмутимой. Кажется, выходило скверно.
Мадам вытянула губы.
— Плечи и лицо… Ваши слабые места, моя дорогая. Отныне ваш корсет будут затягивать туже — это решаемо. Но лицо…С этим надо что-то делать. Вы же деревянная!
Луиза виновато склонила голову, но тут же получила и за это.
— И что это за манера? Вы не прислуга, чтобы не поднимать головы. Даже передо мной. Достаточно опустить глаза. Не теряйте достоинства — это отвратительно.
Оставалось только терпеть. У ее светлости оказалась еще масса претензий.
Буквально ко всему. В итоге она порешила, что до самого отъезда в Фонтенбло.
Луиза будет бесконечно кланяться, учиться манерам, держать лицо. За неимением времени мадам приказала перешить еще несколько своих платьев и пригласить, какого-то именитого куафёра, который должен был что-то «остричь».
Несмотря на всю эту суету, Луиза решительно не понимала, какую роль при своей благодетельнице станет исполнять? Держать плечи и подбородок — разве это обязанность? Она не удержалась и все же решилась на вопрос:
— Могу я узнать, каковы будут мои обязанности, ваша светлость?
Герцогиня удивленно подняла брови. Повисла пустая пауза. Наконец, мадам точно опомнилась:
— Обязанности?.. — Она на мгновение замолкла. Растерянно оглядела комнату.
Замерла, любуясь одной из своих болонок. Ее яркие губы чуть дрогнули в улыбке:
— Я вменяю вам в обязанность надзор за моими собаками.
Луиза напряглась от неприятного недоумения. Следить за собаками? Но, к счастью, опомнилась. Постаралась наивно распахнуть глаза и простодушно улыбнуться.
— Благодарю, ваша светлость, это честь для меня. Надеюсь оказаться достойной вашего доверия.
Герцогиня широко улыбнулась в ответ.
— Вот и прекрасно, моя дорогая. Бодемон позже растолкует вам все тонкости новых обязанностей. Это ответственно, но не сложно.
Луиза низко поклонилась:
— Благодарю, ваша светлость.
Мадам жестом подозвала Шаброль, что-то шепнула. Та метнулась к комоду и вытащила перламутровую шкатулку. Поднесла, открыла. Герцогиня какое-то время перебирала тонкими пальцами содержимое. А у Луизы сердце оборвалось. Должно быть, то проклятое письмо лежит в одной из подобных шкатулок.
Герцогиня ослепительно улыбнулась:
— Подойдите.
Луиза сделала пару шагов, остановилась.
— Еще.
Она подошла совсем близко. Теперь ее юбка касалась ног мадам.
Рука герцогини метнулась к корсажу Луизы, и та с изумлением увидела у самого ворота до боли знакомую голубую ленту. Ее светлость склонила голову, будто любовалась.
— Я всегда любила надевать эту брошь с этим платьем. Теперь хочу, чтобы носили вы. Как знак моего… особого расположения.
Луиза потеряла дар речи, задеревенела. Мгновенно вспомнила вчерашний разговор. Совпадение, или Шарлотта все рассказала? Бывают ли такие совпадения?
Герцогиня захлопнула крышку шкатулки:
— Я хочу, чтобы вы носили ее всегда.
Луиза расслышала едва различимый шепот Шарлотты.
— Целуйте руку.
Без раздумий Луиза поймала податливую теплую руку мадам, поднесла к губам:
— Благодарю, ваша светлость. Я сделаю так, как вы приказали.
Та кивнула:
— Теперь можете идти
— Да, мадам.
Луиза развернулась и пошла к дверям, краем глаза заметив, что Бодемон намеревается выйти вместе с ней. Но герцогиня окликнула:
— Мадемуазель де Бодемон… — она, нахмурившись, смотрела на Луизу, — и как-то проследите, чтобы мадемуазель де Монсо лучше ела, что ли… Так вся красота увянет. Мне не нужна еще одна Шабролы.
Луиза невольно посмотрела на Дениз, и перехватила ненавидящий взгляд.
Казалось, та жгуче ревновала мадам. Похоже, с Шаброль, по крайней мере, все было ясно, и от утраты одной крошечной неизвестной становилось чуточку легче.
Но безобидные, на первый взгляд, слова герцогини лишь добавили смятения. И в голове непрошено раздался насмешливый голос де Виллара: «Гуся тоже щедро откармливают к Рождеству».
26.
Луиза то и дело опускала глаза, чтобы посмотреть на брошь, приколотую к корсажу.
Но радости не испытывала. Сама не понимала, почему. Она даже предпочла бы снять украшение и держать подальше, но приказ был предельно понятным.
Герцогиня хотела, чтобы Луиза носила эту жемчужину…. И ослушаться — значит смертельно оскорбить благодетельницу. Благодетельницу… Каких-то пару недель назад Луиза была бы в совершенном восторге, но сейчас… от вещи хотелось избавиться.
Шарлотта цепко уловила это беспокойство. Она развалилась на стуле, тут же схватила со стола печенье, оставшееся в вазочке. Оно уже подсохло, и Бодемон грызла его, как рассыпчатый сухарик.
— И скажите же мне, ради всего святого, чем вы недовольны?
Луиза насторожилась.
— Почему? Разве я могу быть чем-то недовольной, когда ее светлость так расположена?
Шарлотта хихикнула
— Я вижу вас насквозь. Я знаю, о чем вы думаете.
Луиза постаралась взять себя в руки, в очередной раз, твердя, что должна казаться доверчивой простушкой. Но такое прямое заявление не слишком обрадовало.
— О чем же?
— О том, что я все разболтала мадам. Ведь так? Признавайтесь!
Выхода не оставалось. Луиза склонила голову, всем своим видом стараясь изобразить смущение. Впрочем, чего было смущаться? Это наблюдение просто напрашивалось само собой.
— А разве это не так?
Шарлотта посерьезнела и размеренно покачала головой, добавляя значимости этому отрицанию:
— И не думала. Зачем посвящать ее светлость в такие глупости? Но она удивительно тонко чувствует. И умеет предугадывать. Вот и весь секрет: Луиза поджала губы.
— Предугадывать?
Шарлотта звонко расхохоталась и потянулась за очередным печеньем:
— Ведь не сложно догадаться, что вы открывали футляр и видели брошь. И уж совсем очевидно, что она вам приглянулась. В этом нет ничего постыдного, тем более, для девицы, лишенной излишесте… Это слишком естественно. Ее светлость тоже не всегда была герцогиней — ей это более чем понятно. Как ни удивительно, но когда-то давно она занимала очень скромное положение. Скромнее нашего с вами. Но судьба оказалась к ней милостива и возвысила до небывалых высот.
Луиза молчала, судорожно вспоминая подслушанный не так давно разговор между герцогиней и Вилларом. Он тогда сказал, что та прибыла из Бретани, чтобы выйти замуж.
Интерес Луизы был неподдельным. Она села за стол и тоже потянулась за печеньем, чем вызвала улыбку на лице Шарлотты.