Недостойная невеста

Но что теперь делать? Неужели этот проклятый Сарияк впрямь может дойти до Рошара? Эта мысль буквально убивала. Луиза уткнулась лицом в ладони, тяжело дышала. Но глаза были сухими. Она чувствовала себя буквально выжатой, обессиленной. Почему она оказалась такой недальновидной и глупой? Там, в лесу?

Даже чувствовала какое-то тщеславное превосходство от того, что оказалась такой благородной. Сохранила этому Сарияку жизнь. Окажись Луиза более кровожадной и мстительной, по крайней мере, одной проблемой сейчас было бы меньше… И почему она еще дома не догадалась скопировать эту проклятую записку? Когда это было возможно. Хотя бы из любопытства, чтобы попытаться расшифровать. Ради забавы. Она отдала бы мерзавцу копию — и дело с концом. Но как быть теперь?

Как сыскать? Украдкой рыться в вещах мадам? Это было просто немыслимым особенно учитывая, что Луиза не имела доступа в покои герцогини.

Удивительно, но эта последняя мысль даже успокаивала, представляясь препятствием неодолимой силы. Будто отодвигала на неопределенный срок нечто роковое. И вдруг стало легче… И даже мелькнула опасная мысль: а если все рассказать? Единым разом смахнуть с плеч эту неподъемную тяжесть? Но кому?

Довериться ее светлости или де Виллару?

Доверия не было никому из них. Мадам проявила благосклонность, но явно использовала вслепую. Виллар трижды оказывался рядом в слишком нужное время, что тоже порождало определенные сомнения. Возникала мысль, что между мадам и ее кузеном все было не так гладко, как казалось, но это были лишь поверхностные догадки. Этого оказывалось ничтожно мало, чтобы сделать выводы… Следовательно, с роковым невозвратным шагом слишком опасно было спешить. И не оставалось ничего, кроме как предельно тянуть время и наблюдать.

Бодемон не вернулась и к ночи. Луиза не стала никого дожидаться, поужинала и легла спать. Заснула на удивление легко и быстро, невольно отметив, в какую странную звенящую тишину погружается комната без оглушительного храпа Шарлотты. А утром буквально подскочила, когда Мари передала, что через час мадам желает видеть ее у себя.

Оставалось совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок. Луиза даже толком не поела. Выпила стакан воды и с трудом проглотила одно «божественное печенье а-ля рен». Лишь бы не урчало в животе. Шарлотты уже не было, но Мари сообщила, что та, все же, приходила ночевать. Неубранная кровать служила подтверждением этим словам. Значит, та уже у мадам. И кто знает, что наплела со вчерашнего дня.. Больше всего Луиза сейчас боялась, что герцогиня начнет допытываться о вчерашнем происшествии, ее наверняка уже известили. Получится ли лгать так же складно, как вчера? И пробирало кошмарное ощущение, что ее светлость вытянет все, как есть. И что тогда?

Луиза сглотнула пересохшим горлом, вытерла о юбку вспотевшие ладони. Тогда, по крайней мере, это избавит от невыносимых сомнений.

25.

Колокол Сент-Эсташ добавил переживаний. Это означало, что сейчас появится мальчишка, и Луиза, как и оговорено, должна взять эту проклятую вафлю. Лишь бы Тибо не задержался… Она под пустым предлогом выпроводила из комнаты Мари и открыла окно, окидывая взглядом улицу. Хозяин скобяной лавки стоял в дверях скрестив руки на груди, людская река привычно текла в сторону церкви и рынка. И даже странно было не видеть серого. Но теперь ему здесь выжидать было нечего.

И дело его сделано, и рожа известна.

Время шло, а мальчишка все не появлялся. Уже давно прокатила тачку долговязая зеленщица, согнувшись, протащился горшечник. Луиза не могла больше тянуть время. Нужно было идти, но она теперь панически боялась, что это только прибавит путаницы и проблем. А еще она не хотела, чтобы увидела Бодемон.

Лучше делать это тайком, избавляя себя от лишних вопросов.

Наконец, раздались знакомые выкрики, и Луиза с облегчением выдохнула.

Наконец-то. Она уже выглянула из окна, протянула руку. Тибо лукаво сверкнул глазами, улыбнулся. Кажется, хотел что-то сказать, но Луиза буквально выдрала злосчастную вафлю из его грязных пальцев. Отпрянула и тут же закрыла окно, чтобы мальчишка не привязался.

Очень вовремя, потому что тут же двери с грохотом распахнулись, и на пороге показалась разъяренная Шарлотта.

— Да вы с ума сошли что ли?

Луиза с искренним недоумением посмотрела на нее, пряча вафлю за спиной:

— Почему?

Та выкатила глаза.

— Заставляете себя ждать. Пойдемте сейчас же! — Она вдруг замерла, прищурилась: — Что это у вас там?

Луиза насторожилась:

— Где?

Шарлотта ткнула пальчиком.

— За спиной.

Пришлось сочинять на ходу. Луиза широко улыбнулась, протянула злосчастную вафлю.

— Я купила ее для вас. Не дюжину, конечно, но, вы говорили, что очень их любите.

Мадемуазель де Бодемон на миг замерла в изумлении, но, тут же, расплылась в улыбке, а глаза азартно блеснули. Она картинно погрозила пальцем:

— Да вы коварны, моя дорогая! Уже нащупали мое слабое место!

Луиза улыбнулась в ответ:

— Должна же я чему-то учиться.

Шарлотта с проворством белки ухватила вафлю и тут же потащила в рот За считанные секунды уничтожила со скоростью настоящего грызуна и утерла с губ крошки. Цепко схватила Луизу за руку и потянула к двери:

— Торопитесь же! Ее светлость уже ждет вас столько времени! Это же невозможно!

Ничего не оставалось, хоть внутри все замерло от страха. Шарлотта протащила Луизу по лестницам и комнатам, остановилась в уже знакомом салоне, судя по всему, служившем герцогине приемной. Сунулась в дверь и, видимо, получив позволение, поманила рукой.

— Ну же, идите!

В животе закрутило, ноги стали ватными, пальцы — ледяными. Чтобы занять руки, Луиза придерживала юбки. Она до смерти боялась, что мадам все-все уже знает, самую подноготную. Но одновременно и хотела этого. Потому что, какая ноша слетела бы с плеч… Все бы разом решилось. Но…Луиза хотела чуда. Чтобы кто-то попросту уладил все ее проблемы по щелчку пальцев. И понимала, что так не бывает… Даже с Франсуазой ничего не решалось просто так — без драки или скандала.

Мадам еще не одевалась. Как и в прошлый раз, предстала в домашней одежде, с рассыпанными по плечам золотистыми волосами и напоминала прекрасную богиню с картины. Она сидела в кресле, а одна из служанок аккуратно массировала ее правую руку, проминая косточки на ладони. Шаброль, снова в лиловом, стояла за спинкой кресла. Обе болонки лежали на голубых бархатных подушках на кушетке у окна.

Луиза остановилась в паре шагов от двери, как учила Бодемон, поклонилась стараясь быть изящной. Но чувствовала себя мешком с отрубями. Повисла неприятная тишина, лишь сердце колотилось. Наконец, яркие губы герцогини расплылись в радушной улыбке.

— Это очень мило, моя дорогая мадемуазель де Монсо. Только спину надо прямее, а плечи ниже. Куда вы их поднимаете, вы же не гвардеец!

Казалось, та была в хорошем настроении, даже располагающем. Неужели не доложили про вчерашнее? Или Бодемон сама боится получить взбучку? Луиза настороженно выпрямилась, опустила плечи, как могла. Боялась быть бестактной но все время впивалась взглядом в красивое лицо мадам, отыскивая предостерегающие знаки.

Вдруг герцогиня заливисто рассмеялась:

— Лучше, лучше! Никогда не забывайте про плечи, похоже, это ваше слабое место.

И что за пошлость? — Она отняла у служанки свою руку и отогнала жестом.

—Ваше лицо должно быть открытым и приятным, даже если вы босая стоите на гвоздях. Никто не должен знать, что вам больно или плохо. Это неприлично. Этого не любят. Вы же не хотите, чтобы я за вас краснела?

Луиза молчала, но сочла нужным поклониться в благодарность за урок. Казалось, от нее этого ждали.