Страница 54 из 61
Он улыбнулся сквозь слезы и покачал головой.
— Я так подумал даже тогда, представляете? Решил: ну хоть кто-то оделся оригинально, в таком вот интересном стиле… Она до сих пор мне припоминает, что я был настолько богатеньким идиотом, что принял типичную одежду девчонки из проблемных районов за “интересный стиль”. Так оно и было, а она, такая-сякая, подмигнула мне — и украла мой пирог!
Кира, несмотря на всю серьёзность ситуации, не смогла сдержать тихого смешка.
— Скажи? — фыркнул он. — Обман и произвол! Я не мог оставить это просто так, я побежал за ней. Мы столкнулись у старого ясеня, что рос за нашим имением, и именно там она предложила мне устроить посиделки на дереве и разделить украденное.
— Ох…
— Да. И что мне оставалось? Я согласился, конечно. Кого в этом мире интересует какая-то там дурацкая аллергия на клубнику?.. Нечего и говорить, что родителям я обеспечил в тот день соврешенно незабываемую ночь… Которая, впрочем, всё равно не сравнится с тем вечером три года спустя, когда я заявил, что женюсь именно на ней и ни на ком другом.
— Это было так плохо?
— О, отец был в ярости. Его можно понять, честно, я сам не знаю, что бы делал на его месте… Хотя нет, на самом деле знаю. Я бы поступил так же, как он.
— И как же он поступил?
— Оне сказал, что я должен взять на себя контроль над нашим предгорным представительством, развить его и преумножить прибыль в десяток раз. Когда я это сделаю, он спросит меня снова. И, если я не передумаю, даст своё благословение.
— Ты не передумал.
— Не-а. Сейчас сам понимаю, как это странно — все мы знаем цену такой вот юной любви. Но… Нет, не передумал. Мне понадобилось семь лет, чтобы выполнить условие отца. Я работал, как раб, и она… Она стоила каждого мгновения.
Его голос сорвался.
Ави стоял, опустив голову и сжав руки в кулаки. Когти он, судя по капающей на пол крови, так и не убрал.
Откладывать дальше не было смысла.
— Вы должны решить, — напомнила Кира так мягко, как только могла. — Сон или боль. И стоит ли детям попрощаться.
Купец сглотнул.
— Ваша природа… Вы знаете о сме… Об этом… Больше, чем я когда-то знал. Как поступить будет правильно?
Ну что ты будешь делать?
— Я не уверена, что тут вообще есть какое-то “правильно”. Там, откуда я родом, говорят, что попрощаться очень важно, чтобы потом справляться с горем. Я…
..ванная, полная крови, расчленённое тело, мёртвые глаза…
— ..Я не настолько уверена. Если бы речь шла о моих детях, я бы ограничилась словами и коротким прощанием. По мне, чем меньше они видят, тем лучше. У них ещё будет полно времени, чтобы увидеть такие вещи такими, как они есть. Говоря же о сне или боли… Тут сложнее, потому что я правда не знаю.
— Я могу ещё немного подумать?
— У вас есть столько времени, сколько дано.
— Дайте мне несколько минут с ней наедине, — попросил он сдавленно.
Кира кивнула и поднялась. Ави тоже встал, его ощутимо шатнуло; Кира ощущала волны бессильной ярости, расходящиеся от него в разные стороны.
Она вполне уверена, что первому, кто попытается задавать ему вопросы в таком состоянии, он попытается откусить голову. Не факт что успешно, но саму попытку следовало предотвратить — потому, подхватив его под локоть и прикрыв их от чужих взглядов, она быстро отвела его в один из боковых коридоров.
Вовремя: давление превысило норму, и крышечку всё же сорвало.
— Что не так?! — рыкнул он, мечась от стены к стене, как дикий зверь. — Что я делаю не так?! Я не понимаю!
Ну что за день.
— ..Ты всё делаешь так, — ответила Кира тихо, — иногда бывает просто слишком поздно.
Оглядываясь назад, она поняла, что “слишком поздно” было уже давно, скорее всего. Всё это время они кормили госпожу Дом всякими лекарствами, снимающими боль и симптомы, но проблема только усугублялась.
— ..Я не понимаю, — сказал Ави. — Почему люди…
Он запнулся. Его грудь вздымалась и опадала, и руки, покрытые кровью, подрагивали.
Кира наблюдала за ним, склонив голову набок.
— Почему люди такие хрупкие? Почему… Это не имеет смысла!
— Совсем не такие, как ты представлял, да? — хмыкнула Кира; она ничего не могла с собой поделать — ей нравилось доставать его до самой глубины, вонзая зубы в его душу, быть солью на ранах и ничем другим… Что с ней происходит вообще? — Видеть их боль, их кровь на твоих руках, знать, что они тоже умеют любить, видеть их не с высоты драконьего полёта, но сблизи, когда всё очень серьёзно и очень по-настоящему… Совсем иначе, правда?
Он оскалил на неё клыки; она с удовольствием ответила тем же.
Они постояли так несколько мгновений, поглощая телами вибрацию воздуха, после чего напряжение схлынуло с дракона, оставив опустошение.
— ..Да, — признал он, — это совсем иначе. Довольна? Я… Нам всегда говорили, что только драконы умеют любить, потому что любви без парности не бывает. Очевидно, наши учителя ошибались.
— Кто бы мог подумать…
— Но в чём-то они и правы. Люди слабые, но это ощущается странно. Лично мне не нравится, но… Я понимаю, почему князь мог предпочесть человека моей сестре. В этом есть что-то — в их тонких костях, мягкой коже, этом слабом пульсе… Но не это меня бесит.
— Что же? — не то чтобы Кира не знала. Оно было у них одно на двоих, одно на множество людей и нелюдей на этой земле, она бы сказала — беспомощность. Невозможность ничего изменить, ни на что повлиять, никого спасти.
У них, по эту сторону и по ту, очень мало общего, но беспомощность — одна на всех.
— ..Я не смог спасти какого-то жалкого человека! Что же удивляться, что вся моя семья теперь мертва?! Если я не способен даже на это, то что обо мне можно сказать? Самый жалкий наследник, отец с дедушкой были правы!
О.
Ну здравствуйте, папочкопроблемы.
Никогда не было, и вот опять.
— Ты понимаешь, что это не твоя вина, да? Есть вещи, которые не может контролировать никто…
— О, не надо мне рассказывать эту ерунду, прибереги её для того человека с горсткой призраков за пазухой! Виноват, не виноват, какая разница? Я всюду проиграл! И семью, и титул, и крылья… И даже дурацкого человека. Кого в этом мире волнует вина? Это всё, даже кого назовут виноватым — это всё вопрос победы или поражения!
Ну, не то чтобы он был совсем не прав. Но.
— Ты сделал всё, что мог. Дальнейшее уже в руках судьбы, не твоих…
— В Бездну судьбу!
Ха три раза.
— Ну-ну. Куда такие как ты судьбу не посылали, и в итоге отправлялись сами по назначенному адресу, как миленькие.
— Должен быть способ её спасти! Как-то же это делают человеческие лекари!
— Даже человеческие лекари спасают не всех… Серьёзно, Ави, хватит.
— Не хватит! Я бы сдался, если бы это действительно было невозможно. Но я уверен, лекарь смог бы. Мне только нужно добиться, чтобы плоть регенерировала! Но я не могу её стабилизировать, сколько бы жизненной силы я ни вливал…
Кира вздохнула.
— Ну слушай, у нас нет под рукой мёртвой и живой водицы из сказок. Что сделано, то сделано.
Он вдруг застыл и моргнул на неё.
— Что ты сказала?..
И правда, зачем она это сказала?
— Это просто концепт из старых сказок моей родины. Мёртвая вода заращивает раны, живая вода возвращает к жизни, не имеют смысла друг без друга. Аллюзии на солёную и пресную воду, скорее всего — по крайней мере, это моя любимая теория…
На удивление, по мере её объяснения глаза его загорались всё ярче, освещая пещеру.
— О, я идиот, — воскликнул Ави вдруг. — Ну конечно! Мёртвая и живая вода! Ты же гений, вот оно!
Что, неужели сегодня кто-то всё же сойдёт с ума?
— У нас нет воды, кроме самой обычной, из родника, — напомнила она на всякий случай.