Страница 46 из 61
Никто не знает, что будет завтра.
Она была из тех, для кого жизнь раз за разом повторяла этот урок.
И она увидела те же эмоции в глазах Лина, очень знакомое: страх поверить.
Они все, в той или иной форме, очень боялись верить.
— Я хочу поехать с ней.
И с самого начала он о многом просил, но это было нечто или несбыточное, или бессмысленное. Лин не желал признавать их положения и всячески протестовал против него, как будто этот самый протест действительно мог что-либо изменить. Увы, безвозвратно прошли времена, когда Эмилия действительно могла потакать его капризам. Но в этом вопросе…
Она бросила на Микора с Дайиной быстрый взгляд. Позволят ли они прихватить с собой ещё одного человека? Они не обязаны. По-хорошему, с самого начала всё, что они предлагали, было исключительно жестом доброй воли с их стороны.
— Конечно, — сказал Микор. — Но, если возможно, юную Лали лучше бы оставить здесь. В центре менталистики есть детская комната, но…
— Не нужно, я за ней присмотрю, — сказала госпожа Лайвр. Эмилия в который раз мысленно поблагодарила богов за существование этой женщины: она совсем не была уверена, что без Кэди у неё были бы хоть какие-то шансы справиться.
— Спасибо, — прошептала она одними губами.
Кэди улыбнулась и кивнула.
— Всё получится!
Эмилия вздохнула.
Возможно.
***
Ментальный центр впечатлял, даже по сравнению со всем, что Эмилии уже довелось увидеть: здание напоминало не башню, как большинство местных строений, а скорее какой-нибудь умеренно древний храм, построенный во имя солнца — все эти арки и круги, ярусы садов и искусственные холмы.
— Красиво, — прошептал Лин тихо.
Это первый раз на памяти Эмилии, когда Лин говорил комплименты хоть чему-то в Городе; не то чтобы он вообще выходил в Город, конечно.
В силу его возраста и поскольку Эмилия работала, мальчишке не надо было искать работу, по крайней мере, прямо сейчас. Выполнять какую-либо работу, связанную с прогулками снаружи, он тоже отказывался. Для себя Эмилия сделала вывод, что внук просто и незатейливо отказывается признавать смену мира. Если часто выходить на улицу, то рано или поздно пришлось бы посмотреть этому факту в лицо. Более того, тогда этот мир стал бы реальным, обрёл черты и форму.
Лин не хотел этого. Он, может, не говорил вслух, но его слова и действия говорили громко, практически кричали.
Снова, не он первый, не он последний реагирует именно так. “Пока я не признаю этого, это как бы не взаправду” — старая экзистенциальная игра, люди в неё играют столетиями, с переменным успехом. Кто-то выигрывает, кто-то… не то чтобы очень. Зависит от обстоятельств и удачи.
Официальная менталистика говорит, что эта игра — штука не очень здоровая, что в целом правда. Но Эмилия для себя давно сделала вывод: если замечать и пропускать сквозь себя всё, можно и обезуметь.
Однако, правда также в том, что если играть в игру “я под одеялом, я ничего не вижу и не слышу” слишком долго, позволять ей выходить из берегов, рано или поздно она обернётся трагедией. Она почти всегда оборачивается трагедией.
Именно потому Эмилия едва не заплакала от облегчения, когда услышала от Лина эти слова.
— Тебе нравится? — улыбнулась госпожа Дайина, и на этот раз её улыбка даже выглядела настоящей. — Ментальный центр — гордость Города, не побоюсь этого слова. Здесь идёт изучение лекарской, практической и вариационной менталистики. Я не постесняюсь сказать, что не так много во всех мирах ближайших осей может набраться заведений, где собрано столько отличных специалистов, где наука настолько развита. О центре ходит много разных слухов…
— Необоснованных, — отрезал Микор.
Лёгкая улыбка тронула губы Дайины, и Эмилия могла бы поклясться, что даме нисколько не смешно.
— ..Слухи на то и слухи, чтобы быть наполовину ерундой, приправленной щедро теориями заговора, и наполовину спекуляциями, не имеющими подтверждения. Но… Скажем, лично я далеко не со всеми учёными центра не то что согласна, но была бы готова сидеть за одним столом. Однако, одно я могу вам обещать: мы будем в крыле лекарской менталистики. Им заведует мой старый друг и родственник, и под его началом было спасено очень много жизней. Все случаи расщепления сознания, попадающие в центр, он курирует напрямую и имеет в этом вопросе большой опыт. Уверена, он сможет вам помочь.
Эмилия склонила голову набок. Ей очень хотелось спросить, на какие именно слухи намекада Дайина, но в итоге она решила, что не хочет знать: если они смогут спасти Энджи, этого достаточно.
..
— Бабушка, — сказала Энджи тихо, почти недоверчиво, — Братец. Я так скучала…
Духи не способны плакать, но сияние, окружившее её, было обычным эквивалентом слёз счастья.
Эмилия сглотнула.
Она должна была что-то сказать, но никакие слова не шли, и всё, на что её хватало — просто смотреть, не отрываясь, пытаясь осознать происходящее.
Энджи, пусть и в виде духа, была здесь; для неё оборудовали специальную комнату со стабилизирующими символами и прочими интересностями. Даже воскурили благовония, которые, как известно, помогают духам ориентироваться в пространстве и чувствовать себя комфортно.
— Энджи! — глаза Лина сияли почти что в полную мощность. — Ты в порядке…
— Да, всё хорошо! Этот мир — такое волшебное место, правда? Я встретила Микора, и он такой отличный, и мы говорили о Городе, и эльфийской культуре, и… Погоди. А где папа? Сестрицы? Они не смогли прийти?
И один этот простой вопрос тут же выпил из Эмилии радость.
Перед тем, как их впустили сюда, их предупредили на этот счёт. “Пожалуйста, на данном этапе избегайте всех тем, которые могут вызвать тревогу или страх. Всё это можно будет обсудить после того, как она вернётся в тело. Но для ритуала важно, чтобы её дух был достаточно силён — и чтобы она действительно хотела вернуться.”
— Хватит на сегодня разговоров, — быстро вмешался врач-менталист, серьёзного вида фейри-полукровка. — Энджелина, дорогая, простите, но все семейные нюансы лучше будет обсудить после ритуала. Ваш соулмейт поделится с вами силой, а я пока что поговорю с вашей семьёй.
И было разговоров много, да.
Эмилии пришлось ответить на множество вопросов, подписать несколько бумаг, предварительно их внимательно вычитав, и выслушать всё, что у лекарей было по этому поводу сказать.
А среднем, считали они, прогноз более чем положительный.
Проблема только в том, что о многих вещах Энджи пока что не помнила. И Эмилия не слишком-то предвкушала предстоящие разговоры… Но это всё ерунда, учитывая, что внучка будет здорова.
В какой-то момент с Лином они разделились; она нашла его позже, в удивительно хорошем расположении духа.
И в неожиданной компании.
Юношу, что пил кофе и болтал с Лином, Эмилия не знала, но при виде него все волоски на её теле, реальные и метафорические, приподнялись, как у животного, почуявшего угрозу.
Юноша был красив. Но не красотой человеческой, а как бывает красива кукла, выполненная рукой отличного мастера — неподвижное лицо, которое не может в полной мере оживить даже улыбка.
Глаза юноши были черны и лишены всяческого блеска.
Бегло глянув на Эмилию, незнакомец небрежно раскланялся с Лином и был таков.
— Кто это был? — уточнила Эмилия резко.
— О, Аран. Он тут работает в соседнем отделе, — пожал плечами Лин. — Он странный, но забавный. Назвал меня чужим именем. Спросил, боюсь ли я пауков…
Голос внука дрогнул, и Эмилия буквально почувствовала, как приоткрывшаяся было дверь снова начинает захлопываться.
Паук всё ещё оставался болезненной темой.
Что уж там, если хорошо присмотреться, весь их мир нынче состоял из болезненных тем.