Страница 45 из 61
— Антагонические? — удивилась Эмилия. — Это как?
Микор хмыкнул:
— Редкое явление, примерно три процента от всех соулмейтов, и это учитывая, что демоны и фейри, у которых это встречается чаще всего, добавляют к суммарной статистике. Для людей это будет примерно один из двух сотен. Это случаи, когда человек, предназначенный тебе судьбой — твой главный противник.
— Твой предназначенный враг?..
— Именно. Впрочем, это далеко не всегда прямая вражда, может быть противостояние любого рода. Но суть явления от этого не меняется.
— В магнете об этом не было упомянуто…
— Магнет — большая информационная помойка. Полезная во многих случаях, да, но при этом полная дезинформации, полуправды, кричащих заголовков и прочего. Проще говоря, далеко не всей базовой информации, указанной там, можно верить. В данном случае вопрос в том, что даже платонические соулмейты упоминаются редко, хотя составляют от пятнадцати до двадцати процентов популяции; большинство книг, статей и шоу посвящено романтическим соулам. Они хорошо продаются, во всех видах и формах. Опять же, у этого есть некоторая политическая подоплёка, но туда я даже не хочу углубляться; в нашем обществе многое вращается вокруг культа соулмейтов, потому это часто тянет за собой множество спекуляций. Сам факт, что да: стереотипный соул — романтический соул. Соответственно, информации о них на вас будет сыпаться больше всего. Платонических соулов порой упоминают. Про анто-соулов принято молчать и притворяться, что их не существует. Во многом потому, что они не слишком вписываются в ту пасторальную картину, что нарисована вокруг соул-тематики. И как бы так сказать… Часто случается, что два анто-соула просто не способны сосуществовать до тех пор, пока один не уничтожит другого. И это, честно скажу, не особенно романтично.
Эмилия кивнула; это совпадало с тем, что она успела прочесть и узнать, в том числе о демонических душах.
— Говоря об антагонических соулах, это явление обычно упоминается в серьёзных статьях для менталистов, не тех, что находятся в первых строчках поисковика. Некоторые вообще не относят анто-соулов в отдельную группу… Но это длинный разговор и не очень важно сейчас: я вполне уверен, что мы с Энджи не относимся к этому типу.
— Почему? — Эмилия поймала себя на том, что начинает получать удовольствие от интересного разговора. — Это можно определить по типу связи?
— На самом деле нет. То есть, не совсем… — Микор вздохнул и почесал затылок. — Соулмейт всегда соулмейт, тут ничего не изменится. Однако, в зависимости от расы, типа магии и личных качеств можно с высокой степенью вероятности определить тип соул-связи. Не всегда оправдывает себя, но чаще всего. Так, у драконов и хищных оборотней процент платонических соулов намного ниже, чем у людей, зато антагонических и смешанных — выше. У демонов процент антагонических и смешанно-антагонических достигает почти тридцати, у фейри — сорока. Среди стихийных магов выше процент связи романтического типа, тогда как у хтоников цифры будут смешиваться в пропорции шестьдесят на сорок. И так далее. Опять же, также существует зависимость между типом связи и личностной характеристикой. Так, анто-соулы почти без исключений являются либо натурами амбициозными и агрессивными, либо склонными к одержимостям, либо адреналиновыми наркоманами. Мне пока сложно в полной мере судить про Энджи, но про себя я могу сказать с уверенностью: я не слишком яростный и страстный человек, я не люблю драться и конфликтовать, у меня нет ни каких-то важных целей, ни дела всей моей жизни, ни жажды риска. При таком раскладе вероятность того, что мой тип соул-связи будет антагонистическим, почти нулевая.
Эмилия, обдумав услышанное, не могла не согласиться.
— ..С платоническими и романтическими тут сложнее. Как я уже сказал, у меня наследственная особенность, к тому же, мы делим на двоих общий тип магии. Платонические соулмейты часто делят на двоих магию, искусство, науку, взгляды или цели. Опять же, пока что я не ощутил никакой романтической искры… Но честно, обстоятельства немного не те, как по мне, потому в целом это ещё ни о чём не говорит. Тут покажет только время. Понимаете?
— Да, разумеется.
“И готова плакать от облегчения”, — добавила Эмилия мысленно.
— Хорошо, — вздохнул он. — Я к тому, что конечно же она останется с вами… Ну, если только сама не захочет обратного. Но одно я вам обещаю: ни ей, ни вам никогда не придётся меня бояться.
29
**
После того разговора всё каким-то образом сорвалось в действие, сложилось и устроилось.
Пока Эмилия с Микором пили чай, Дайина, благослови её личные боги, всех наверху успокоила и привела в порядок, заведя серьёзный и обстоятельный разговор с госпожой Лайвр. Дети присмирели, то ли зачарованные голосом Дайины, то ли просто успокоенные тем фактом, что собиравшиеся их забрать люди благополучно ушли. Эмилия отметила, что даже её внук выглядит намного лучше, чем последние дни — не то чтобы спокойнее, но чуть более цельным.
— Бабушка… Правда ли, что Энджи спасут? — спросил он, и впервые за долгое время в его глазах отражалась тень самой настоящей надежды.
Добровольно заговорил с ней он тоже впервые.
И тут вот какое дело: Эмилия прекрасно знала, что внук не в порядке. Она должна была бы быть слепой, чтобы этого не заметить.
Этот агресивный, замкнутый, поверхностный юноша, которого она видела теперь, казался изломанной карикатурой на того парнишку, которого она знала. Это как будто какой-то невидимый великан схватил его и переломал в своих огромных руках, оставляя выпирающие, кровоточащие углы, выталкивая наружу только всё самое худшее.
Каково имя тому великану, все знали.
Именно потому нет смысла его называть.
Эмилия видала такое не раз и не два, ничего нового, ничего необычного… Ничего такого, что можно легко и просто исправить. Несколько суток (а порой даже несколько минут), которые ломают на долгие годы — не такая уж необычная история, как многим хотелось бы. Она повторяется раз за разом… Одни выбираются из этого болота, другие — нет. Но факт остаётся фактом: никому, никогда, не даётся это всё легко.
Есть ещё второе никогда. Сколько бы Эмилия не видела такие превращения в ребятах, прошедших сквозь пышущую боевой магией и ментальным прессом бездну, сколько бы их таких она ни проводила в вечный путь или за решётку, не справившихся, она никогда не могла представить, что это случится с её собственным внуком. Что у него она увидит те же самые признаки, тот же самый частично расфокусированный взгляд.
Она знала, что тут настоящими лекарями могут стать только время и катарсис. С посильной поддержкой близких и менталистов.
Однако тут нужно было признать: она пока что не находила ни времени, ни сил оказывать Лину поддержку. Эта новая жизнь выпивала её до дна, не оставляла сил (или, как модно говорить в Городе, “ресурса”) ни на что, кроме основных действий — и те ощущались так, как будто она таскала тяжести, даже когда делала что-то простое.
Город, говоря прямо, был удушающим. Он раскладывал всех по коробочкам, выпивая силы и цвет.
Или так казалось ей.
В любом случае, у Эмилии не было возможностей помочь Лину. Но она знала, что рано или поздно эта проблема встанет перед ней; она рада была видеть, что мальчик проявляет хоть какие-то облески своего обычного характера.
— Твою сестру заберут в больницу, — сказала она осторожно, — есть некоторые шансы, что всё с ней будет в порядке.
Микор открыл рот, как будто хотел повторить то, что уже озвучивал — что всё будет в порядке, нет причин сомневаться, — но Эмилия только слегка повела головой.
В их ситуации нет ничего хуже, чем ложная надежда. И Эмилия сама не была готова верить на слово и дразнить судьбу окончательностью слов о будущем.