Страница 44 из 61
Не худший вариант из возможных.
Эмилия подумала о Энджи.
О том, как её внучка проснётся, не зная, что будущее уже решено за неё, что прошла пора вздохов и беглых влюблённостей, вечеринок с подружками и свободы. Что она почувствует? Полюбит ли она этого мальчика хоть немного?..
Эмилия вспомнила, как ей сказали о предстоящем браке.
Она знала список возможных женихов с ранних лет, но это всегда казалось отдалённой перспективой, чем-то, чего удастся избежать… Но время неумолимо, и убежать от него ей не удалось.
Она помнила, как выслушала новость о назначенной дате свадьбы с милой улыбкой, выдрессированной годами.
Помнила, как сумела дойти до своей комнаты с гордо поднятой головой.
Помнила, как потом её долго и мучительно тошнило.
Эмилия знала, как это: лишаться выбора, остаться без всех иллюзий юности, стать чьей-то собственностью. То же самое она испытала, узнав, что у неё есть соулмейт…
Но то она.
Её тренировали для этого, готовили. Она проходила этот путь и пройдёт снова, невелика проблема.
Она убила мужчину, которого любила, глядя ему в глаза. Именно она в итоге привела своего мужа со всем семейством к казни и проводила их на эшафот со светской улыбкой и чувством глубокого облегчения. Она упокоила своего сына, который переродился в лича.
Она была чудовищем. Она заслуживала всё, что придёт, и больше.
Но Энджи, Энджи… Она выросла, зная, что однажды выйдет замуж по любви. В отличие от серьёзной домоседки Бетты, она часто увлекалась, заглядывалась то на одного юношу, то на другого, любила наряжаться, танцевать, бегать на свидания, проводить время с эльфийским клубом…
Внуки казались новым поколением, новой надеждой. Они не должны были видеть войн и интриг, не должны были узнать вкус пепла на губах, увидеть кровь на своих руках, они…
..Они должны были быть лучше…
Эмилия прикрыла глаза.
Тут не о чем сожалеть, если разобраться.
Ты можешь жить и надеяться, что для будущих поколений жизнь будет совсем не такой, как для тебя. Но старые истории имеют мерзкую привычку повторяться, бродить по кругу, и истина в том, что жизнь случится. И она, жизнь, редко бывает красивой или справедливой. Она ломает всё на своём пути, как селевой поток. Она никого не ждёт, к ней никто никогда не бывает готов. Она просто случается, как случается.
Тебе выживать.
Или не выживать.
Как пойдёт.
— Госпожа Шемал? Вы в порядке? Я понимаю, что это всё немного слишком…
Она слегка тряхнула головой, прогоняя туман, и снова подняла взгляд на Микора.
Он производил хорошее впечатление.
Впечатление обманчиво.
И всё же…
— Извините, я в порядке. Просто, возможно, это действительно многовато для моих несчастных нервов… Я очень рада, что Энджи нашла соулмейта, который может ей помочь. Однако, быть может, вы могли бы дать ей время?
Микор моргнул.
— Время?.. — уточнил он неуверенно. Что странно: в контексте парности, не такая уж редкая просьба. Как и в случае с династическими браками, многие семьи заранее договариваются об отсрочках в силу ли возраста пары или других факторов…
Эмилия сказала себе, что не стоит просить слишком много. По крайней мере, пока что.
— Да, быть может, пару недель или месяц, которые она провела бы с нами. Чтобы… она привыкла к тому, что стала чьим-то соулмейтом. Моя внучка действительно молода, и вся эта ситуация…
Эмилия запнулась, в который раз за сегодняшний день спрашивая себя, что именно она сказала не так. Что-то явно было не так, учитывая выражение, появившееся на лице Микора.
— Что… Вы думаете, что я…
— Госпожа Шемал, тут налицо недопонимание, — вклинилась Дайина быстро. — Я знаю, что в контексте вашего родного мира понятие “пара” несёт с собой определённые… ожидания. Уверяю вас, здесь у нас ситуация совершенно иного рода…
— Стоп, шеф. Позволишь нам поговорить наедине? — какой бы шторм ни бушевал в голове юноши, он уже успел улечься, сменившись неожиданной уверенностью и серьёзностью, как будто он переключился на рабочий лад.
Дайина посмотрела на него, всем своим видом выражая вполне знакомый вопрос. “Уверен?” — спрашивали её глаза.
Он коротко кивнул, и она вздохнула.
— Хорошо, если вы не будете против, я поднимусь наверх и поговорю с вашими домочадцами.
— Я не против…
— Хорошо.
Дайина вышла, и они остались одни.
Микор прокашлялся.
— Может, чаю? — уточнил он. — Я сделаю.
Эмилия точно знала, что едва ли действительно сможет что-то там пить. Но чай, он не всегда чай. Иногда это повод, и право на паузу, и возможность сохранить лицо. Потому она кивнула и позволила парнишке заняться делом.
— Мне стоило бы быть спокойнее, — сказал он, устанавливая чайник на местный вариант раскалённого камня, именуемый плитой, — но, честно говоря, вся эта ситуация для меня до сих пор немного шок. Я вернулся вечером с работы после совершенно кошмарной смены — криминальная менталистика очень выматывает, особенно в наши дни, — и нашёл дух своего соулмейта в своём же шкафу. Это то ещё переживание.
Чайник вскипел.
Эмилия слушала, сжав руки в кулаки.
— Я вызвал команду, конечно. Мы стабилизировали её дух, сделали, что могли. Она была… не в лучшем состоянии. Ментально, я имею в виду. Потребовалось несколько дней, чтобы напитать её энергией, и мы использовали меня в качестве донора. Я не отходил от неё эти дни, чтобы быть рядом, если энергия понадобится. Я… видел некоторые её воспоминания. В частности те, что предшествовали расщеплению. Горящую долину и… всё остальное.
Он медленно поставил перед Эмилией чай и присел напротив.
— Признаю, не вполне этично с моей стороны — заглядывать в её память, но это был способ одновременно разделить с ней травму на двоих, разобраться, что случилось, и вытащить её разум ближе к поверхности реальности. На эту тему есть… рапорты и прочее. Я не мог спросить вашего согласия, потому что на тот момент мы не могли вас найти. Я принял решение на основании соул-связи.
— Я бы дала согласие, — отметила Эмилия мягко, — всё в порядке.
— Хорошо… В общем да. Я видел её воспоминания, и честно скажу, что обеспечен кошмарами на пару лет. Для меня, урождённого горожанина, привыкшего к нашим реалиям, это всё… В общем. Я поделился тем, что было технически важно для лекарей и следователей, но вся личная информация не подлежит разглашению, не волнуйтесь. Потом она пришла в себя достаточно, чтобы говорить, пусть и только со мной. Учитывая всё, что с ней произошло, это объяснимо. Как и инстинктивное доверие к соулмейту.
Он прокашлялся.
— Конечно, соулмейт — не панацея. Когда она вернётся в тело, ей нужно будет проводить немало времени с менталистом, возможно, какое-то время пить укрепляющие разум зелья. Общение с соулмейтом тоже пойдёт на пользу, равно как и с остальными членами семьи. И как бы это сформулировать… Слушайте, для меня это всё большой шок. Не каждый день находишь своего соула в шкафу, ещё и с явными следами ментальной травмы… Не каждый день находишь своего соула, точка. И пока что я просто хочу убедиться, что с ней будет всё в порядке. На этом этапе слишком рано думать о каких-то там отношениях, случатся ли они в итоге или нет. Точнее, какого рода они бы ни были. Мы с ней разберёмся с этим, когда у нас у обоих будет ресурс, когда она будет достаточно стабильна ментально, чтобы принимать такие решения. Не факт, что этот момент настанет скоро… Но у нас есть время.
Эмилия задумчиво посмотрела на него.
— Вы допускаете, что вы не романтические соулмейты? Я думала, учитывая обстоятельства…
— Пол и возраст? Стереотипы. Примерно семь процентов разнополых соулов в итоге оказываются платоническими или антагоническими, по крайней мере, если мы не говорим о каких-нибудь расах с “парностью”. И то. В случае же с нами шанс ещё выше, потому что у меня в семье больше платонических, а такие вещи часто текут в крови…