Страница 42 из 61
Дети были наверху, с господином Лайвр. В истерике. Они уже потеряли и пережили так много; что сделает с их разумом ещё одна перемена?..
Она подозревала, ответ на этот вопрос ей не понравится.
Эмилия медленно вдохнула через нос.
— Хорошо, я прямо сейчас свяжусь со своими друзьями по поводу этого вопроса, — сказала она.
Похоже, придётся приползти к мастеру Ротту на пузе.
Вольная или невольная, но эта победа будет в его руках.
Эмилия потянулась к магофону, но в этот момент в дверь постучали, и на пороге нарисовались очередные люди в форме. Эмилия приподняла брови. Это что, подкрепление, чтобы она не сопротивлялась? Так она и не собиралась сопротивляться; она может быть и глупая, но не настолько, спасибо большое…
Впрочем, вошедшие не выглядели угрожающе или агрессивно; в первом ряду стояли потрясающей красоты женщина и юноша на вид не намного старше её внуков… Женщина тоже выглядела очень молодо, впрочем, но глаза, пластика и манеры выдавали. С юношей другая история: он не просто выглядел молодо, он был молод.
— Здравствуйте, — мягко улыбнулась женщина. Её голос переливался множеством граней. — Меня зовут Дайина Бодин, Отдел Тяжких Преступлений Магического Типа. Это мой коллега, Микор Крейн. Нам хотелось бы встретиться с семьёй Шемал и обсудить ситуацию Энджелины Шемал. Возможно, мы не вовремя, но могу ли я узнать, что тут происходит?
— Собираетесь посадить их за решётку? Самое время!
Дайина приподняла точёные брови.
— Не могли бы вы объяснить подробнее?
Дама разразилась монологом на тему того, что именно, по её мнению, тут происходит.
Эмилия, которая перестала понимать происходящее уже какое-то время назад, просто сидела и наблюдала за разворачивающимся перед её глазами представлением.
Как только дама закончила свой монолог на тему того, кого и куда она забирает, Микор приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но его спутница остановила его, положив руку ему на плечо.
— Что же, если всё так, то мы хотели бы увидеть бумаги.
— Простите?
— Бумаги, — сладко улыбнулась Дайина, — позволяющие вам забрать этих детей прямо сейчас. Поскольку одна из одарённых под вопросом — соулмейт Микора и предмет нашего расследования, я хотела бы удостовериться, что всё правильно, понимаете? Опять же, технически двое из них всё же достигли официального совершеннолетия. У вас должны быть серьёзные основания для того, чтобы куда-то их увезти… Если, конечно, они сами того не хотят.
27
**
Правду сказать, Эмилия даже не знала, с какого угла следует начинать распаковывать эти подарочки. Судя по выражениям лиц парочки незваных гостей, они тоже были не очень рады.
И об этом следовало подумать после, потому что с самого начала стоило проверить все их документы, оспорить их право. Но, с другой стороны, Эмилия не могла блефовать, не зная всех правил, не сумела бы отличить настоящие документы от поддельных, серьёзный повод от надуманного.
Это делало её уязвимой. Но что ещё более важно…
— ..Моя внучка не проходила соултест, — сказала Эмилия. — Она не в том состоянии, чтобы его проходить.
— О, нет, конечно! — поднял руки в успокаивающем жесте Микор, якобы соулмейт Энджи. — Но вы, я так понимаю, использовали колокольчики для духов?
Эмилия медленно вдохнула через нос.
Да, она использовала эльфийский подарок на свой страх и риск. Был ли это такой своеобразный аналог соултеста? Совершила ли она ошибку, доверившись эльфам, или наоборот вытащила счастливый билет?.. Впрочем, с дивными это всегда два в одном, не так ли? Вопрос только в том, в какую сторону качнётся маятник.
— Я предлагаю вернуться к этому разговору немного попозже, — промурлыкала Дайина. — Для начала предлагаю разобраться с первым вопросом… И, господа, я всё ещё жду бумаги.
“Господа” явно не пришли в восторг от ситуации, но протянули окружённую несколькими магическими печатями картонную карточку.
— ..Мы в полном праве находиться здесь, — сказала женщина, — и, учитывая обстоятельства, обязаны проверить безопасность проживания юных магов. В случае, если их развитию и становлению находится прямая угроза, мы имеем право забрать их из неблагонадёжного, опасного или подавляющего их потенциал окружения.
— Хм, — приподняла брови Дайина, — и что же в данном случае оказалось настолько опасным и вызывающим подозрения?
Дама явно закусила удила, и Эмилия практически, казалось, могла видеть фонящий с её стороны праведный гнев.
— ..Эта семья — отреченцы! Они уже убили одну менталистку, соулмейта вашего коллеги. Шансов на то, что её дух вернётся, практически нет, по закону её могут объявить мёртвой уже через месяц, но, глядя правде в глаза, надежды почти нет уже сейчас. Шансы ничтожны!
Эмилия сжала зубы.
Тут вот какое дело: не то чтобы дама лгала.
Просто, каким-то образом, от того, что это правда, становилось только больнее. И обиднее.
— Своим отказом от магии они убили её! И убьют ещё, если им позволить. Будь я проклята, если не сталкивалась с этой породой! Я видела, что они делают с юными магами!
Эмилия открыла и закрыла рот, не зная, что тут сказать. И стоит ли говорить: дама сама себе работала отличным театром одного актёра. То бишь слушала одну только себя и никого больше. Однако, в этом пряталось нечто более глубокое, чем просто удобные слова, сказанные к случаю — Эмилия рискнула осторожно прислушаться к её эмоциональному фону, потому могла сказать это наверняка.
Она задумалась, не была ли сама эта женщина одной из детей-магов, с кем случилось… Что-то. Не обязательно принудительный отказ от магии, но что-то, что сделало её очень категоричной в подобных вопросах… Или, быть может, она потеряла кого-то из своих подопечных. Может быть, даже не одного; может, Город в среднем и безопасней шестого мира, но Эмилия ни секунду не сомневалась: работая с проблемными семьями юных магов, успеешь навидаться очень много разного и интересного, такого, что потом не отказался бы развидеть.
Опять же, попаданцы. Даже в рамках её родного мира традиции разных земель разнились. Вещи, которые могли в том же Предгорье закончиться смертной казнью, являлись нормой в некоторых человеческих королевствах… И наоборот, если честно, это тоже работало. Что же тогда говорить о других мирах? И кто знает, чего именно могла навидаться эта дама на своей работе?
..Хотя, если честно, был ещё один вариант, который мог привести к тому же самому эмоциональному ответу.
Возможно, эта женщина из тех, кто отчаянно стремился Делать Правильные Вещи. Человек-миссия, что однажды пережил несправедливость и изо всех сил теперь пытается с таковыми бороться, в любых видах и формах, считая себя рупором правды и разума в этом мире. Не то чтобы самая плохая черта, не хуже и не лучше прочих; однако, Эмилия всегда предпочитала таких избегать, и не без причины.
Такого рода люди не руководствовались логикой или выгодой, они частенько бывали безжалостны, хотя сами себя считали воплощениями милосердия. Такие люди считали каждую несправедливость, реальную или мнимую, личным оскорблением. И стремились с ней бороться, невзирая ни на что, лелея ту самую, старую обиду в своей груди, защищая себя снова и снова, через других.
Таких людей в сказках для взрослых обычно принято именовать борцами за добро и справедливость.
В реальности иметь с ними дело, по опыту Эмилии, тяжело примерно всегда — и тем тяжелее, чем больше у данного миссионера зацикленности на личной обиде…
Впрочем, не то чтобы это всё имело значение. Важно другое: дама действительно, честно и откровенно считала Эмилию преступницей и воплощением угрозы для юных магов.
И да, видят боги, Эмилия, с её биографией, не претендовала на звание человека добросердечного и безгрешного — таких среди ликарийской аристократии отродясь не водилось, если уж на то пошло. Однако, в одном её нельзя было обвинить: она никогда не проявляла жестокости к своим внукам, ни в какой форме, никогда не делала ничего, что могло бы им навредить. Если уж на то пошло, в случае с внуками ей часто приходилось бороться с собственными инстинктами, чтобы не воспитывать их так же, как в своё время дрессировали её саму, не скатываться в ликарийские традиции. И порой было это сложно; ей приходилось всегда одёргивать себя, напоминая, что детей она воспитала, как того требовали любимые родственники — и что из этого вышло.