Страница 41 из 61
Поскольку что в Ликарии, что в Предгорье почтовая система работала совершенно иначе, централизируясь преимущественно вокруг магических вестников и курьерских служб при купеческих домах, этот концепт ящиков для почты, равно как и идея, что там может лежать нечто важное, казались совершенно чуждыми.
Однако, как показала практика, в Городе ящики для писем играли огромную роль. И обнаружили они это самым неприятным образом: к ним заявились представители местных служб, занимающихся одарёнными детьми, и обвинили их в “игнорировании уведомлений и общей ненадёжности, отказ от изучения магии”. По этому поводу они попытались забрать Лина, Энджи и Лали с собой.
Оказывается, все дни, проведённые в Городе, они получали об этом письма. Учитывая, что никто из попаданцев не умел пользоваться местными почтовыми ящиками и читать на официальном языке, непонятно, как кого-то может этот факт удивлять.
Ситуация обернулась совершенно уродливой: у Лали случилась истерика, Лин потребовал, чтобы его сразу же выбросили в межмировое пространство, Энджи смотрела в стену.
Ровно два часа Эмилия на пару с госпожой Лайвр имели сомнительное удовольствие общения с местными чиновниками. И это был потрясающе неприятный опыт.
*
— ..Как я уже сказала, по законам Города, все магически одарённые индивиды должны обучаться магии, — вещала дама-с-миссией, красивая, молодая на вид женщина с блеском в глазах.
Её спутник, усталый, довольно равнодушный на вид мужчина, стоял рядом с ней.
Эмилия изо всех сил боролась с желанием придавить их ментальным прессом — возможно, тогда бы разговор, который шёл по кругу, наконец-то закончился бы.
— И я вам ещё раз говорю, что не против того, чтобы мои внуки учились магии. Можно сказать, я даже “за”…
— Я предполагаю, именно из-за того, что вы “за”, ваша внучка теперь превратилась в овощ? — уточнила дама пренебрежительно. — Вы не обучали магии малолетних менталистов. Вы понимаете, что это преступление?
— Во-первых, там, откуда я родом, это всё же не преступление.
Может и зря, это Эмилия готова была признать.
С другой стороны, ментальная магия — не профессиональные боевые искусства или танцы, ей не обязательно обучаться с самого детства, чтобы получить результат. Даже не языки, чтение, письмо или счёт, которые банально лучше усваиваются в детстве и необходимы любому образованному человеку.
Эмилия встречала тех, кто, обладая даром, начинал полноценно учиться в столетнем возрасте и старше, что никак не влияло на конечный итог. Более того, учитывая природу менталистики как таковой, некоторые школы даже рекомендовали начинать позже, когда разум более стабилен; менталисты, которые рано начинают, часто проходят очень тяжёлый путь. Это Эмилия испытала на себе.
— ..Во-вторых, я не стала бы запрещать внукам изучать магию, если бы они захотели, но они не выражали такого желания. Я не давила, потому что мне казалось, что у них ещё полно времени на то, чтобы повзрослеть и решить. Я показала им базовые упражнения, помогающие обуздать вспышки силы. Они не проходили сквозь отречение или подавление. Никто не думал, что с Энджи случится… То, что случится.
— Конечно же вы не думали! — скривилась дама. — Но это ваш долг, как их опекуна…
— Повторюсь, в моём мире иные законы. Опять же, это не было моим решением: моя дочь, их мать, не хотела обучать их магии.
— И вы поддержали её! Вы такая же преступница, как и она!
Эмилия начала ощущать подступающую головную боль.
— Не смейте говорить подобного о моей дочери!
— Я говорю вам правду. Любой, кто отказывается обучать одарённых детей, совершает преступление против магического сообщества!
— В этом мире — возможно.
— Это универсально. Это вопрос морали!
— Это вопрос точки зрения! — отрезала Эмилия. — Вопрос правил, царящих в том или ином обществе, и того, как они сформировались! Вы не видели того, что успели увидеть мы. Вы не участвовали в магических войнах и интригах. Магия — потрясающая наука, но она тоже приходит с ценой! И порой эта цена чересчур высока.
— Ну и что же вы решили сменить мир, если ваши законы так разумны?! — ощерилась дама. — Вы пришли сюда и хотите жить по вашим правилам?!
Эмилия глубоко вдохнула и выдохнула.
Спокойно.
— Я не говорю, что они разумны, — сказала она тихо. — Я говорю, что у их существования есть свои причины и предпосылки. Как и у ваших законов, собственно.
Она хотела сказать, что такой тотальный контроль над магами с самого детства, особенно над теми, кто теоретически может учиться магии в любом возрасте — это не самая здоровая штука. И возможно, если уж речь о морали, то стоило бы спрашивать у самих магов, чего они там хотят, а не рассматривать их, как бессловестные объекты.
Но это были бы неверные слова.
— ..Но я не собиралась нарушать ваши законы, — продолжила она вместо того. — Я собиралась найти им место обучения.
— Вы игнорировали наши письма!
— В сотый раз: я не знала о ваших письмах. Мы только недавно прибыли в Город и у меня просто не было времени разобраться со всем этим. Если вы дадите мне ещё немного времени…
— У вас было предостаточно времени! Я так понимаю, Лали Шэмал даже не ваша родная внучка…
— ..Её сестра оставила её на попечении моей семьи.
— Хотите лишить ещё одного ребёнка магии и образования? В любом случае, в нашем Городе подобное невозможно. Мы имеем право забрать их!
— Если у вас будут возражения, все вопросы могут решаться через суд и адвокатов, — подал голос мужчина. — Если нет, то мы подыщем им более подходящих опекунов.
Адвокаты, значит?
Даже интересно, откуда, в их представлении, у попаданцев взяться адвокатам.
— Мои внуки уже взрослые, — сказала она, — им исполнилось восемнадцать.
День рождения, который они не успели отпраздновать; подарки, купленные Уилмо, сгорели вместе с домом.
— Они не достигли магического совершеннолетия, находились в неблагополучной обстановке и не могут принимать за себя решения, — отрезала дама, — наша служба позаботится, чтобы они получили достойное магическое образование.
Магия.
Вот что на самом деле стояло здесь на кону, вот что ценилось — магия. И никто не собирался тратить её просто так.
Они не задали ни одного вопроса о Маклане, который был тут же. Их интересовали те, кто одарены магией…
Либо те, кто близки лично Эмилии.
Они пришли сразу после того, как она распрощалась с молодым мастером Роттом, сидят тут и разговаривают с ней вместо того, чтобы просто забрать детей, если они правда имеют на это право. Совпадение? Может да, может и нет. Нет никакой реальной возможности сказать наверняка.
Дама выглядела так, как будто действительно и страстно верила, что делает доброе дело; мужчина казался просто усталым чиновником, который просто хочет покончить с не самой приятной работой.
Эмилия понимала, что теперь у неё есть два выбора: поверить, что местная система будет лучше для детей, по крайней мере на какое-то время, или связаться с мастером Роттом и просить у него о помощи. И, если совсем уж честно, Эмилия серьёзно задумалась о первом варианте.
Город, при всех своих противоречиях, был хорош для тех, кто сумел влиться в его бешеный ритм. Эмилия могла бы составить огромный список вещей раздражающих и чуждых, но даже она не могла не признать: мир Города куда безопаснее, справедливее того, из которого они пришли… По крайней мере, если здесь стать своим.
Возможно, дети могли бы получить тут действительно неплохое будущее сами по себе, без привязки к ней. Возможно, так было бы для них даже безопаснее, учитывая все переменные. Но может ли она ставить на эту карту?..