Страница 4 из 61
И тут является Бетта, как будто сошедшая с иллюстраций в книгах о прекрасных принцессах вроде мультяшной Золушки или Анастасии — вся такая грациозная, женственная и сдержанно-красивая, с тайным бэкграундом в виде знатного происхождения, сердцем, полным любви, и прочей мутью.
5
***
— За это я не возьмусь, — сказал друид Реджи, воскурив свою волшебную трубку.
От дыма безголовая статуя Королевы подозрительно дёрнулась. Эмилия насторожилась, приготовившись упокаивать свежепробудившуюся тварь, но Реджи просто строго посмотрел на статую, и шевелиться она передумала.
Эмилия невольно порадовалась, что в шестом мире друидов нет. Опасные твари. Не хотела бы она с такими сражаться.
Впрочем, в данной ситуации ни о каких сражениях речи не шло: Реджи оказался для них настоящим лучём света в окошке, к которому Эмилия не испытывала ничего, кроме уважения и глубокой благодарности.
— Не обращайте внимания, — сказал он, — я уже пятые сутки на ногах, приходится курить такое, от чего встанет всё.
— Даже статуи.
— Даже они.
— Со мной не поделитесь? Я чувствую себя так, как будто ещё немного, и прямо здесь лягу.
— Извинте, но нет. Понимаю, что вы покрепче многих, но дым ясности — не самое здоровое, что есть на белом свете, и воздействует как яд даже на тёмных магов. Никакой наглядной необходимости стимулировать вас этой гадостью нет, это не вопрос жизни и смерти.
Эмилия покосилась на Реджи.
Тот был молод, слегка толстоват и бородат. Его тёплые глаза цвета летней травы сияли ярким, но чуть лихорадочным блеском, а тени под глазами углубились до почёётного звания мешков.
— Вам бы самому поспать, — отметила она.
— Пока что держусь, — вздохнул друид. — Пострадавшие всё прибывают, а лекарей тут, как вы заметили, не так уж и много. Мало кто готов работать бесплатно, ещё меньшее количество наших готовы рискнуть и нарушить закон, оказывая нелицензионную помощь. За такое могут и разрешение на лекарскую деятельность отобрать, а то и магию заблокировать… Конечно, вероятность того, что кто-то пожалуется и делу дадут ход, не очень высока. Но она есть.
Эмилия покачала головой. Она уже знала об этом обстоятельстве, но до сих пор не могла понять, как к нему вообще относиться. С её точки зрения, это был какой-то неописуемый бред.
— Вы спасаете жизни, конечности и здоровье. Как за такое можно осуждать? Я не понимаю.
Реджи усмехнулся и уставился в небо.
— Это спортный вопрос, — сказал он. — Тут нет определённого ответа. Законы Города придумывали не дураки, и строгая регуляция магических вмешательств — одно из необходимых условий права. Тот факт, что ты можешь здесь законно лечить только тех, на чьих аурах стоят печати города, объясним. Это вопрос ответственности, и решения споров, и многого другого. Порой лекари совершают ошибки; порой никаких ошибок нет, но пациенты всё равно не выживают. Такие ситуации ведут за собой разбирательства, и записи на печатях в этом смысле — идеальная защита для лекаря и пациента. Эта система отлично работает в Городе… Просто она порой бывает крайне… негибкой. Как вот сейчас, например.
Реджи выдохнул в небо кольцо дыма.
— Когда всё это началось, сразу стало понятно, что с этим надо что-то делать, — сказал он, — причём вот-прямо-сейчас, а не тогда, когда почтенные мужи Города до чего-то договорятся. В лекарском деле потраченное впустую время может стоить непомерно дорого. Например, я еле успел спасти той девочке, что прибыла с вами, руку. Ещё немного, и сделать уже ничего было бы нельзя… Все это понимают. Но официально никто из нас не может здесь находиться. Потому пришлось создавать подпольную группу в магнете, приглашать туда тех, в чьей адекватности можно не сомневаться, обсуждать, кто из них действительно готов пахать с риском для карьеры и бесплатно, делить между собой кварталы, собирать деньги на зелья и какие-никакие спальные принадлежности… Мне некогда спать, потому что сменщиков нет, а того парня с кровотечением, девочку с некроожогом радужки и бабульку с магическим истощением надо постоянно поддерживать. Вы отлично работаете на подхвате, но есть вещи, которые может сделать только лекарь… Да и новые прибывают, сами видите.
— Мне жаль, — только и сказала Эмилия. Всё это было так же несправедливо, как и сама жизнь.
— О, не стоит, — усмехнулся Реджи. — Пару недель без сна я вполне могу прожить, не проблема. И, даже если мне запретят практику, оно будет того стоить. Не знаю, поймёте ли вы меня, но прямо сейчас я чувствую себя так, как будто именно для этого момента родился, как будто делаю прямо сейчас что-то настоящее. Я всегда знал, что магия дарована мне не зря, но прямо сейчас это ощущение стало полным, очень ярким и абсолютным… Не знаю, как объяснить… Может, конечно, это последствия депривации сна. Но не только.
О, Эмилия понимала.
Возможно, получше прочих.
— Реджи… Пожалуйста, уделите моей внучке время. Я могу поклясться всеми именами Богини, названными и неназванными, что ни при каких обстоятельствах не стану жаловаться. Но она молчит вот уже трое суток, ни на что не реагируя. Надо делать хоть что-то!
Реджи вздохнул и покачал головой.
— Эми, я не скрою, что нарушаю закон Города. Но есть ещё лекарские принципы, и вот их я нарушить не могу. Девочка самостоятельно ввела себя в транс и заблудилась в подпространстве. Здесь нужен профессиональный лекарь-менталист с парочкой шаманов в подтанцовке. При всём уважении, но я сам ничего тут сделать не смогу. И вам очень не рекомендую пытаться. Я могу поддерживать жизнь в её теле и базовые реакции, но на этом всё. Риск навредить один к одному, и я не рискну при таких цифрах лезть… Просто подождите. Очень скоро, возможно, даже завтра, решение городских властей вступит в силу. Тогда… можно будет говорить хоть о чём-то.
Эмилия сжала зубы и отвернулась. Она всё понимала, но только…
— Чем больше времени проходит, тем больше повреждений её дух может получить в подпространстве.
Реджи бросил на неё сочувственный взгляд: он тоже всё прекрасно понимал, разумеется.
— В Городе хорошие шаманы, — сказал он. — Её вытащат, если мы сейчас всё не испортим… Ещё немного. Просто держитесь!
Эмилия кивнула.
Просто держаться порой бывает не так уж и просто, не правда ли?
6
**
– Ну что там? – вопрос был не самый умный, но в последнее время Кире приходилось задавать его так часто, что он практически стал эпиграфом для их бытия.
Уилмо тяжело вздохнул.
– “Ничего хорошего” тебя удивит?
Ну да. А вот и эпиграф номер два подоспел.
Уилмо устало присел на камень. Нож плясал в его руках, вырезая очередную деревянную ложку: в глубине горного леса, где они бултыхались прямо сейчас, почему-то не выдавали одноразовой посуды.
Наблюдение в никуда: ты начинаешь очень ценить ложки, пару дней подряд пожрав кашу ножом и руками. Проверено на практике.
– На дорогах ко всем крупным городам стоят патрули, – выдал Уилмо в итоге. – Людей проверяют особенно внимательно. Одних заворачивают, других оставляют на дополнительные проверки… Сама понимаешь, нам этого не надо.
Что же. Это неприятно, но ожидаемо. Война была и будет идеальным компостом для паранойи, индульгенцией, развязывающей руки любителям особо жёстких мер безопасности, прямо переходящих в репрессии и гонения. В свете этого, проверки на въезде в большие города, можно сказать, очень даже лайтовая мера… ну, по сравнению.
Другой вопрос, что Кира совсем не была уверена, что они с Лео эту самую проверку пройдут.
С того момента, как дракон-Призрак с драконоборческой командой поддержки уничтожили Железную Долину, прошло уже почти три недели. Война из шокирующего и травмирующего события постепенно превращалась в рутину, которую ты видишь, просыпаясь.