Когда есть только дорога

Он слегка нахмурился.

А брось, мальчик, не притворяйся идиотом…

— Список того, что тебе не стоит говорить на публике?

— И это тоже, — улыбнулась Эмилия. — Но для начала, список того, что вы мне предложите.

— Что мы тебе предложим?

— ..Ты же не думаешь, что я буду подпевать твоим желаниям и танцевать на ниточках бесплатно, правда?.. Ты не настолько наивен, мастер Ротт. Так что да, я жду твоих предложений. И искренне надеюсь, что ты будешь щедрее своей бабушки… Я была бы щедрее, будь я тобой. Для твоего собственного блага.

22

***

— Как интересно – встретить свою пару вот так, – раздался прямо в ее голове красивый, мелодичный голос. — И в ком-то столь жалком… Но я буду считать это знаком свыше. Потому что, дорогая моя, ты меня спасешь сейчас. Если, конечно, хочешь жить.

Да вы, наверное, шутите…

Кира смотрела на белого дракона, не зная даже, что тут можно сказать. В горле стоял ком, в висках пульсировала боль, и ментальная магия шла вразнос, пытаясь выцарапать путь изнутри наружу, как какой-нибудь инопланетный паразит.

Кто о чём думает, когда встречает пару, предназначенную судьбой? Существуют ли на этот счёт какие-то стандарты?.. Кто-то, быть может, радуется, или мысленно рисует фасон свадебного платья, или прикидывает грядущую выгоду, или переживает паническую атаку…

Кира вот, внезапно, думала о Лизе.

Причём впервые — настолько ярко, неизбежно, до тошноты. О том, как Лиза мечтала стать парой какого-то местного красавца; о том, в каком восторге бы она была прямо сейчас, потому что о Лизе можно было многое сказать, но зависть не входила в число её недостатков…

Кира думала о том, каким сделалось бы её лицо, о том, как она бы выдала “Я же говорила, все эти сказки об истиссных парах реальны!”, отбросив волосы за спину тем самым знакомым жестом. Она, Лиза, тут же принялась бы продумывать фасоны свадебного платья. Она тормошила бы Киру и поздравляла. Она сказала бы, что они пришли в волшебный мир не зря…

Она мертва, и это несправедливо, потому что здесь, сейчас, должна была быть Лиза.

Это никогда не имеет ничего общего со справедливостью.

Заткнись.

Я не могу замолчать, потому что я — не голос в твоей голове, порождённый больным сознанием. Я — знания, которые пытаются до тебя достучаться. Я — сущность, которой ты всегда была и однажды станешь.

Я не хочу тебя сейчас слышать.

..С желаниями это тоже имеет мало общего.

Плевать.

Просто это должна была быть Лиза, не я. Она всегда этого хотела. Она была бы счастлива. Я…

Кира открыла глаза, посмотрела на дракона и задумалась о том, не стоит ли ей, в конечном итоге, убить его.

И будь она проклята (уже, вполне вероятно), но ей этого по-настоящему хотелось: разобраться с этой проблемой раз и навсегда, пока он не стал угрозой и обузой.

Нет ничего глупее в её обстоятельствах, чем верить дракону.

Но что-то внутри, дремучее и глупое, противилось этому. Как будто убить своего предназначенного — это какая-то новая черта, которую, несмотря на последние события, она ещё не переступила.

Ха. Учитывая всё, смешно.

Рассматривая смертоносную белоснежную ящерицу, каким-то вывертом вселенского чувства юмора предназначенную ей судьбой, Кира осторожно потянулась к своей силе.

Она всё ещё не могла использовать её, не в полной мере. Но, возможно, какие-то знания соизволят всплыть на поверхность.

И она хотела бы знать больше о том, кто стоит перед ней.

Сила в кои-то веки не разочаровала.

Он вырос на рассказах о величии, тех, которые всегда одинаковы, где новые слова подставляются только на место троеточий.

Ты слышала такие слова и презирала их.

Он слышал — и чувствовал себя частью чего-то большего.

Ты всегда была частью чего-то большего, но знала, что тут нечем гордиться.

Он верил, что имеет право считать себя лучше прочих и демонстрировал это высокомерием.

Ты верила в то же самое, но предпочитала самоуничижение.

Он верил, что никогда не полюбит.

Ты разделяла и эту веру.

У него было всё, и он знал своё будущее — или ему так казалось.

У тебя была жизнь, которую не жаль выбросить в окно, и в глубине своей сущности ты точно знала своё будущее — но запирала его в самый дальний угол, потому что не хотела знать.

Он всегда смотрел во свет.

Ты всегда смотрела во тьму.

Здесь вы встретились, на обломках прошлого, на пороге неясного будущего, потеряв всё.

У вас есть только дорога.

И что дальше?

А это уж вам решать.

Резонно.

Иногда я ненавижу тебя только за то, что ты говоришь правду.

В этом ты не отличаешься от всех остальных разумных.

Ха-ха.

“Ты потеряла дар речи от счастья?” — мысленный голос дракона прервал затянувшуюся паузу.

Драконы. Почему она даже не удивлена такому вопросу? Эти твари считают, что мир вращается вокруг них одних. Не были бы так успешны твари вроде Марона, если бы за их словами не стояла часть правды.

Другой вопрос, насколько разумно погружать мир в кровавое безумие по этому поводу — но да люди редко бывают разумны в таких вещах.

А что в итоге? Этот дракон знатен, юн и считает себя вершиной творения. Даже сейчас, хотя она и могла почувствовать трещину сомнения за этим сияющим фасадом. Сломанный, побеждённый, он всё ещё считал себя лучше неё.

Этим можно и воспользоваться. Самоуверенность тоже слабость, одна из опаснейших причём.

В конце концов, Кира пока что не могла петь, а без песни она с драконом не справится. Может быстро отсечь голову маятником, да, но оставить его в живых, при этом внушив послушание… На это она пока не способна, а значит, итог очевиден: пока что лучше всего ему считать, что его пара очень человечна и очень бесполезна. А значит, можно попробовать…

— Я хочу жить, — ответила Кира, — и хочу, чтобы мои спутники жили тоже. И, если мы сойдёмся на этом поприще, я помогу тебе. Что именно тебе нужно?

“Исцели меня. Спрячь меня. Поделись силой”

Потрясающие новости.

— Ага. И звезду с неба, чтобы нигде не слиплось?

“Что?!”

И главное такой возмущенный.

Вот правда интересно, что он ожидал, что она ему ответит? Да, забирай всю мою силу, я в целом вся твоя? Да, вылечу тебя, только достану из задницы волшебную таблетку всеобщего здоровья, которую ношу с собой в этом кровавом кабздеце? А потом спрячу под передником?

Что с ним не так?!

— Я никакущий лекарь, хочешь верь, хочешь нет. У меня нет запасной силы, чтобы делиться. Если же говорить о “спрячь меня” части, то твои размеры пока что не способствуют компактной транспортировке.

“Ты моя пара. Поделись со мной силой!”

Ох, а вот это уже было больно; ментальный вопль был сильным, направленным, и он впился калёным железом в истерзанный кирин мозг, поставив точку на её желании быть хорошей.

Очевидно, по-хорошему разговаривать этот мир её всё же отучил.

Воздушные маятники засвистели, вспороли землю, содрали несколько чешуек и шипов на крыльях, оставили пару неглубоких, чистых ран. Кира прижала один из них к его горлу.

— То есть, по хорошему ты не понимаешь, — сказала она сухо. — Давай по-твоему. Назови хоть одну причину, почему мне не стоит сейчас отрезать твою рептилью башку и покончить с этим цирком?

“Ты…”

— Я бы не стала оперировать фразой “я твоя пара”, будь я тобой. Потому что мне плевать. Пока что ты выглядишь, как проблема. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то, когда дым немного развеется, тебя будут искать. И мне не нужны обвинения в том, что я тебя прячу. Объясни мне, почему ты будешь мне полезен… Или умри здесь. Сейчас.