Страница 35 из 61
Ронал вздохнул и небрежно забросил в рот внушительных размеров осьминога. Ни один человек не смог бы провернуть этот трюк, но Эмилия без особого удивления отметила, что строение челюсти у него сильно отличается от человеческого. Частичная трансформация, не иначе. И, возможно, способ представиться. Если присмотреться…
— Ты — морской змей?
— Нечто вроде, — хмыкнул он, — рад, что ты так хорошо разбираешься в разных магических расах.
— Меня учили их правильно убивать, — ответила Эмилия безмятежно, — змеицам было посвящено несколько глав в бестиарии, в том числе — о том, как вырвать им ядовитые зубы. Так что да, можно сказать, я разбираюсь в магических расах.
— Ну разве ты не очаровашка? — хохотнул он. — Ты зря переживаешь, вы с папой друг другу точно понравитесь! И в семейку нашу ты, без вариантов, отлично впишешься. Говоря же о твоём предложении… Извини, вряд ли получится.
— Почему? — это то, что Эмилия до сих пор не могла понять. — У меня больше не может быть детей. И даже если вспомнить, что маги стареют иначе, если подумать о магических чудесах и прочем, то всё равно остаётся возраст твоего отца. Если я правильно понимаю, он давно перешагнул порог возраста, и для драконов нет шанса это обернуть…
— Вообще не факт, — вздохнул Ронал. — То есть, вполне вероятно, но в воздухе витает много интересных слухов на тему исследований одного Зелёного дракона, и в перспективе — кто знает?.. Но, ради справедливости, ты права в одном: отец на это не пойдёт. Ещё задумался бы, возможно, будь речь о существовании Алых — и то сомневаюсь, потому что он никогда не был фанатом всех этих “давайте проводить селекцию на разумных существах” идей. Но, учитывая существование моего кузена? Не-а, без шансов.
— Вот потому я и не понимаю, — отметила вполне честно Эмилия, — у твоего отца есть двое детей и нет необходимости находить пару. Мы — взрослые люди со своими жизнями. Зачем это усложнение? Вам ничего не будет стоить отправить несколько человек в другой мир…
— Не совсем верно. Честно говоря, удовольствие недешёвое, особенно учитывая, что вы давно питаетесь местной едой.
Эмилия впервые задумалась о том, что привкус пепла в еде мог быть признаком какого-то яда. Ей стоило об этом подумать раньше…
А впрочем, какой смысл думать о чём-то подобном раньше или позже? Волноваться о том, что будет, имеет смысл, когда у тебя есть достойная альтернатива. Тут же исходники просты: либо что-то есть, либо умереть от голода.
Типичный выбор для подобных времён, в вариациях.
— Конечно, вся оптовая продукция в соответствии со стандартами имеет в своём составе от двадцати процентов иномирной энергии, это не плоды из запретного Сада Иниэлай. Но всё равно, как ни крути, местная пища остаётся местной. Отправить вас прочь мы можем, но надо ещё провести курсы очищения — чтобы вы не сошли с ума от тоски. Или не умерли от энергетического несоответствия, когда речь идёт о не-магах…
— Я не видела этой информации в свободном доступе.
— Об этом информируют всех, кто покидает Город официальным путём.
Очаровательно. Но…
— Неужели это действительно стоит так дорого, что создаст проблемы для гендиректора Драгонбанка? — потому что она читала иное. Либо магнет врёт, либо…
— Я же не сказал, что это станет для нас проблемой, всего лишь отметил, что удовольствие всё же не самое дешёвое, особенно если делать всё по правилам.
Эмилия подарила ему свой лучший “Разумеется, я идиотка и не понимаю завуалированных угроз, когда их слышу” взгляд.
Улыбка Ронала стала чуть шире. Его глаза пропели старое доброе “Как приятно, что мы понимаем друг друга”.
— ..Так что да, мы могли бы оплатить вам возвращение домой, — протянул он. — Но у меня есть причины сомневаться, что отец на это пойдёт. Целых две причины, собственно.
— Я хотела бы их услышать, — как же она устала.
— Причина номер один: хочешь верь, хочешь нет, а отец очень даже заинтересован во встрече с парой. Сентиментально с его стороны, но он из тех ребят, которые не верят, что существам старше репродуктивного возраста любовь и прочие удовольствия не полагаются. Опять же, он довольно старомодно верит, что пару присылают небеса. Или нечто в таком роде, я не вникал. Сам факт.
Это действительно звучало, как куча сентиментальной чуши.
— А вторая причина?
— О, это вопрос наследства. И конфликта папы с дядюшкой. Видишь ли, отец основал Драгонбанк, но при участии нескольких акционеров, включая нашу обожаемую бабушку. Пока дети были только у дядюшки, всех всё устраивало. Но, когда появились мы с сестрой, встал вопрос того, кто унаследует пост гендиректора. С лёгкой руки дядюшки (и при непосредственном бабушкином вмешательстве) было решено, что будущим директором назначается мой любимый кузен — до тех пор, пока отец не найдёт пару. Также, не вникая в бумаги, процентные ставки и договорённости, просуммирую: в случае наличия у отца пары всё распределяется совсем не так… Проще говоря: когда появились мы, дядя с бабушкой швырнули отцу в лицо тот факт, что у него нет настоящей пары. Они от этого плясали. И теперь вселенная, которую они, очевидно, задолбали своими выходками, решила показать им задницу. Ну не смешно ли?
Эмилии не было смешно.
То есть как? Она могла оценить иронию, разумеется. Тут никаких вопросов.
Но также она с ужасом начала осознавать всю глубину той ситуации, в которую она угодила с этой парностью.
Плевать, кто она такая; плевать, кого она там может или не может родить. Это не имеет значения, проблема не в этом.
На кону огромные деньги; на кону драконьи интересы; на кону вопрос принципа и соперничества длиной в столетия.
У неё нет шанса отказаться от этой игры, как бы она ни билась.
Возможно, если бы она вовремя подписала предложенные Роа бумаги — и то сомнительно.
Никто её не отпустит.
— Я вижу, ты понимаешь, — она поневоле задалась вопросом, чудится ли ей тень сочувствия в его голосе. — Нам повезло, что ты пришла; повезло, что именно ты. Тебе… возможно, повезло чуть меньше. Но это всё ещё везение. Практически каждая первая попаданка в Городе хотела бы поменяться с тобой местами.
Эмилия вспомнила госпожу Ван. И мысленно поблагодарила ещё раз за те слова.
Кажется, Эмилии по-настоящему нужно было их услышать.
— Я бы не оценивала чужое везение на твоём месте, — сказала она сухо. — И не обобщала чужие желания. Я поняла, что тебе хотелось бы оказаться в ситуации, похожей на мою. Но совершенно незачем считать, что этого хотят все попаданки.
Ронал фыркнул.
— Как скажешь. В любом случае, готовься к тому, что скоро твоя жизнь изменится…
Эмилия на миг прикрыла глаза.
Ладно.
Ладно.
Это ведь точно та же самая иллюзия выбора, не так ли? Как с местной едой. Как с соул-тестом. Как со множеством других “добровольных и равных” вещей.
Весь этот Город, вся эта игра — красивая картинка, которая, конечно же, не одна большая клетка, не пронизанный несправедливостью и ложью мир, где очень любят говорить о равенстве и правде…
Ну что вы, господа. Разумеется, нет.
Не то чтобы в этом было что-то новое.
Эмилия тихо рассмеялась.
Что же, у неё не получится не играть в эту игру.
А значит, она будет задавать правила.
— Что-то смешное? — спросил Ронал. Он смотрел, слегка нахмурившись, будто пытался определить, не нужно ли показать Эмилию менталистам на предмет вменяемости.
Что, возможно, давно надо было сделать.
Но уже не важно.
— Да так, маленькая внутренняя шутка, — Эмилия смотрела на него с холодной улыбкой. — В целом, мне кажется, мы вполне понимаем друг друга, так что я жду от вас информацию.