Страница 37 из 61
И да, дым понемногу оседал. Сражение грохотало наверху, люди приходили в себя — те, кто выжил, — и вскоре этого идиота захотят убить примерно все.
— Будь я на твоём месте, я бы думала быстрее.
У него сделалось очень обиженное, непонимающее выражение лица. Кира невольно задалась вопросом, сколько ему лет по человеческим меркам, потому что умудрённым опытом ящер не казался совсем. Не ребёнок, судя по размерам звериной ипостаси и общим ощущениям, но… Она не удивилась бы, окажись ему лет двадцать по человеческим меркам.
Хотя, тут может быть причина в отсутствии широкого кругозора. Ни для кого не секрет, что тепличные детки намного медленнее взрослеют.
Так или иначе, но дракон выглядел оскорблённым в лучших чувствах.
“Ты глупа и не понимаешь, что значит “пара для дракона”?
— О, я понимаю. И именно потому мне нужны веские причины, чтобы связаться с этим дерьмом.
“Ты… Все мечтают быть моей парой!”
— Правда? Потому что это, разумеется, такая огромная честь: быть парой полудохлого высокомерного придурка, у которого множество врагов и больше нет ни денег, ни влияния. Я всю жизнь мечтала.
Его мысленный смешок звучал с оттенком горечи:
“Мне следовало знать, что вся эта чушь про парность — просто сказки. Всем понятно, о чём это на самом деле”.
Кира не удержалась и закатила глаза. Она не была морально готова выслушивать классический “они все хотят только денег” монолог. В норме она могла отключиться от подобного, но на фоне творящегося трэша, дикой мигрени и всего случившегося у неё не было ни малейшего желания в это играть.
— Заткнись и займи свой рот чем-то полезным. Например, клятвами.
— Клятвами?
— Ты поклянёшься своей стихией, что будешь защищать меня и тех, на кого я тебе укажу, до последней капли крови, и не навредишь нам, если только в порядке прямой самозащиты. Обязанность защищать будет длиться, пока я тебя от неё не освобожу. Клятва “не вредить” бессрочна. Решай. Но знай, что, если ты откажешься, я оставлю тебя тут, а если выкинешь что-то, то сыграю в драконоборца. Что скажешь, любовь всей моей жизни?
23
*
Судя по всему, дракону таки было чего по этому поводу сказать, преимущественно нецензурного. И он даже начал свою тираду, причём на максимальной ментальной громкости, потому что конечно же именно так принято общаться с теми, кто угрожает тебе оружием…
Кире, пожалуй, должно было быть страшно или стыдно от того факта, что все свои знакомства она нынче заводит, размахивая маятником и бравируя угрозами, в которых часто фигурирует отрезание чужих частей тела. С другой стороны, какие времена, такие и знакомства. Вон хоть Лео с Беттой вспомнить…
Хотя нет, пожалуй, лучше не надо.
В любом случае, дракон попытался громко и со вкусом возмущаться.
На этот раз маятник впился намного глубже, и сияющая кровь довольно активно потекла на землю.
— В третий раз я закончу эту работу и пойду проверять, что там с моими друзьями, — потому что, когда грёбаная ящерица падала, они оказались бездна знает где. И я даже не знаю, все ли они живы, пока стою трачу время с этим идиотом.
“Знаешь, я могу убить тебя”, — на этот раз его мысленный голос звучал почти нежно.
Потому что конечно же они не могли пропустить эту стадию. Кто бы сомневался?
— Ты можешь попробовать, — ответила Кира равнодушно. — Может, у тебя даже получится, кто знает. Но тогда тебе точно не поможет никто… Не говоря уж о том, что у тебя вряд ли выйдет, в этом состоянии. Но да или нет, все равно итог прост и понятен: ты умрёшь. Точно этого хочешь? Думай.
Он смотрела на неё полными ненависти, непонимания и какой-то детской обиды глазами. Кира же чувствовала себя очень усталой и просто хотела, чтобы это уже кончилось хоть как-нибудь.
Какое-то время их обмен взглядами продолжался, после чего дракон поскрипел зубами, но всё же выдал текст клятвы. Попытался перекрутить, разумеется, но Кира оскалилась, вогнала лезвие маятника чуть шлубже, и стремительно теряющая кровь вместе с сознанием ящерица перестала делать глупости. Очевидно, инстинкт самосохранения оказался сильнее благоприобретённого сволочизма.
Ну хоть так, собственно.
Кира опасалась, что, сказанная мысленно, клятва не сработает. Что делать тогда, она не очень понимала, если откровенно…
Но ей повезло, решать не пришлось.
Стихия отозвалась.
— Отлично, — вздохнула она, чувствуя поразительно сильное облегчение. — Теперь превращайся. Я буду вливать в тебя энергию, чтобы помочь с этим и закрыть раны…
“Я не могу!”
Нет, он это серьёзно?
— Это не вопрос того, что ты там можешь. Ты должен, понимаешь?
“Если я превращусь сейчас, то навсегда останусь калекой!”
Ну что ж за ерунда-то такая.
— Ты ещё не понял? Дым почти рассеялся, за тобой очень скоро прилетят. Я не смогу забрать тебя отсюда в драконьем обличье, потому…
“Лучше смерть!”
Потрясающе.
— Ну, как скажешь. Тебе выбирать, в конце концов. Если ты так уверен, то я пойду помогать своим друзьям…
“Ты обещала мне силы. Пары могут делиться друг сдругом. Даже кто-то вроде тебя может дать мне магию, и тогда…”
— Тогда что?.. Ты же не думаешь, что у меня хватит сил исцелить тебя, правда?
“Моя пара не может быть слабосилком! Она… Ты… Ты должна быть особенной! Я ждал тебя так долго, и мне говорили, что ты.. Как вообще получилось, что ты — просто меркантильный, ничего не знающий о чести человек? Как у тебя может не быть сил на что-то настолько простое?!”
Кире серьёзно казалось, что ещё немного, и он заплачет.
Ну во имя шоколадных яичек, что ж за ерунда.
Она посмотрела на сияющую чешую, чем-то напоминающую перья колибри, залюбовалась узором и почувствовала странное, неуместное сочувствие.
Дело в том, что чем дальше, тем лучше она ощущала его. И понимала.
Это непросто — проснуться однажды в новом мире.
И, возможно, вдвойне непросто для тех, кто не отправлялся в межмировое путешествие.
Но тут уж ничего не поделаешь.
Вздохнув, Кира присела и положила ладонь на израненное, искорёженное крыло. Оно было прекрасным однажды… Но сейчас это уже не важно.
— Послушай, — начала она мягко, — Мира, который ты знал, больше нет. Он горит там, за дымом и пеплом, и тебе нет дороги назад.
Это Кира ощущала про него ясно. Не знала подробностей, но понимала: он такой же беглец, как и она сама. Ему не остаётся ничего, кроме дороги.
И по своему опыту она уже очень ясно поняла: лучшее, что стоит уметь в таких обстоятельствах — научиться не оглядываться.
“Что ты несёшь?” — его мысленный голос начал слабеть.
Кира потянулась к своей силе, чтобы добавить её в голос, и тихо сказала:
— Посмотри на город, который был твоим. Он почти уничтожен, и, даже когда-если он залижет свои раны, тебе там едва ли будет место. Потому что Клан Белых пал, и вас, заслуженно и не очень, теперь очень многие будут винить буквально во всём. Или я не права?
Он смотрел на неё с яростью, за которой плескалась боль.
“Я отомщу за них!”
— Возможно, — к этому разговору Кира тоже прямо сейчас не была готова. — Но чтобы мстить, надо для начала выжить. Понимаешь? Только в таком порядке это работает. И, чтобы выжить, ты должен принять один неприятный факт: за твоей спиной больше не стоит большая семья, у тебя больше нет под рукой толпы лекарей и, не знаю, шипастой волшебной палочки, или чем там у местной знати принято было гнать неугодных и внушать всё, что обычно в таких случаях внушать принято. Тебя больше не прикрывают… Более того, я — не какая-то волшебная пара твоей мечты, полная сил, которыми она готова с тобой поделиться. Я — усталый кусок дерьма, который дрейфует в этой проруби в сторону эльфийских земель, заботясь только о себе и, опционально, своих друзьях. Которых я не могу проверить, пока морочусь тут с тобой. Ещё я — тёмная ведьма, что, прямо скажем, не сильно способствует целительским практикам. Измождённая всем этим донельзя, надо добавить. Я ощущаю свои пределы, и они очевидны. Я могу остановить кровь, поделиться с тобой энергией для того, чтобы ты не сдох и превратился, но на этом — всё. Мне нет ни малейшего смысла тратить на тебя силы, если ты откажешься превращаться. И что-то говорит мне, что твои противники вряд ли хотят взять тебя живым. На это не было похоже. Но, если ты думаешь, что стоит попытаться сдаться в плен и молить о пощаде…