Страница 25 из 61
Медузы, как и многие другие цивилизованно-хищные существа Города, меньше всего обрадовались такому развитию событий. Если уж на то пошло, новый закон ставил их в весьма шаткое положение, делая чрезмерный акцент на различиях между расами и вызывая волну ненависти и неодобрения. Во многом закономерную: не все способны сохранять хладнокровие, когда за соседним столиком твой коллега из соседнего отдела медленно поглощает живую курицу. Не то чтобы сама Эмилия считала зрелище таким уж отвратительным, строго говоря: она в жизни и не такое видела, к тому же, многие хищники питаются в подобной манере, это всего лишь их природа. Опять же, такие же курицы, просто уже в приготовленном виде, лежат на тарелках.
Однако, другие люди в столовой вполне могут воспринять зрелище плохо.
Но право, что бы Эмилия понимала в вопросах равенства.
— Это наша работа, — сказала она вслух.
— Это шизофазия какая-то, — буркнула Бэбо. — А всё эти попаданцы! Это немного перебор, тебе не кажется?
— Мы с тобой тоже попаданцы, — не то чтобы был смысл указывать на очевидное, конечно. Эмилия уже привыкла к местным странностям… Но всё же иногда это ставило её в тупик.
— Ну мы ж землячки, — легко отозвалась Бэбо. — И не состоим из слизи, спасибо большое!
По поводу землячества, на самом деле, был довольно забавный момент.
То есть да, технически они с Бэбо были землячками — или, лучше сказать, мирнячками? Как вообще принято определять людей, которые родом из одного мира?.. Однако, Бэбо была родом из джунглей Шатаку, что подразумевало синеватую кожу, необычный пирсинг, минимальное количество одежды и поклонение Великому Речному Змею Йораморе. Это никак не умаляло многочисленных достоинств Бэбо и её яркой красоты, но добавляло их землячеству оттенок таинственности в глазах окружающих. Эмилия знала, что по местным комнатам для курения уже начали ходить самые дикие сплетни на тему их родного мира.
Эмилии, впрочем, Бэбо преимущественно нравилась. В землячестве ли дело или в лёгком характере, но Бэбо было довольно просто выносить… По сравнению с некоторыми другими.
— Извините, что прерываю, но вы не забыли, что у вас есть работа? — ну вот, о ком бы вспомнить. — Вам тут, если что, не за разговоры платят!
Эмилия вполне могла бы более чем резонно возразить, что она выполняет свою работу. Более того, она могла бы не менее резонно указать, что небольшие перерывы неизбежны. Но Мэнна Мишани, их общая начальница и сменщица госпожи Ван, была не из тех, кто станет слушать.
Эмилия не назвала бы эту даму априори плохой (читай в данном случае — агрессивно-безумной или опасной для окружающих) личностью. Однако, общение с госпожой Мишани сложно назвать приятным опытом: она очень серьёзно относилась к своим обязанностям перед компанией. И у неё был свой собственный взгляд на то, в чём именно эти самые обязанности состоят.
— Прошу простить, — отозвалась Эмилия ровно, возвращаясь к работе, сливаясь разумом с местным Умным Домом и сетью очищающих, освежающих воздух и так далее артефактов. Многочисленные этажи и корпусы Драгонбанка (как минимум те из них, что были ей доступны) во многом управлялись местным домовиком “Умным Домом”, но приказы некоторым нужно было отдавать вручную, и это было не сказать чтобы сложно, но исключительно монотонно-утомительно. Неудивительно, что им сложно было найти сотрудника на подобную должность: для ментального мага такая монотонность весьма травматична, оседает на висках сильной мигренью и совсем не улучшает качество жизни. Опять же, было несколько комнат и коридоров, которые нужно убирать вручную, потому что любая магия в этих помещениях заблокирована.
Как показала практика, это сочетания совершенно незнакомых нагрузок давалось Эмилии неимоверно тяжело.
Упокоить пару-тройку тварей, отравить очередного двоюродного дядюшку, пытающегося убить короля, или раскрыть заговор было в своё время намного проще.
И куда, куда веселее.
Но её новые обстоятельства не оставляли права на капризы или сомнения. Рационально Эмилия знала прекрасно, что ей повезло… Но также она знала, что везение — весьма растяжимое понятие.
— Если я ещё раз увижу, что ты отлыниваешь от работы, напишу рапорт! Тебе не за болтовню платят! Не знаю, как это устроено у тебя на родине, но у нас время — деньги! Каждая твоя минута здесь оплачена!
Эмилия открыла было рот, но потом закрыла его.
Да, работа давалась ей нелегко, но она её выполняла, и быстро. Таким способом она могла себе выкроить время на то, чтобы сбалансировать менталку и выдохнуть, чередуя периоды активности с периодами отдыха. Это помогало справиться с мигренью и чувствовать себя вечерами хоть немного живой.
У госпожи Ван с таким графиком не было никаких проблем, она из тех симпатичных Эмилии начальников, у кого всё хорошо и нет вопросов, пока работа сделана и у более высокого начальства нет вопросов.
Идеально.
У госпожи Мишани превалировали совершенно другие взгляды. Она предпочитала трудовые потуги реальным результатам и начинала яриться всякий раз, когда видела, что кто-то недостаточно тужится.
В первый раз, когда нечто подобное произошло, Эмилия попыталась объяснить, что всё уже сделано. В награду она, разумеется, получила ещё больше работы.
Больше она таких ошибок не совершала, конечно, остановившись на ленивой имитации. Это было отвратительно, потому что шло вразрез со всем, к чему она привыкла.
Эмилия ненавидела работать медленно. Она ненавидела бессмысленность, во всём предпочитая результат. Она ненавидела монотонность. Она ненавидела постоянную ментальную связь с Умным Домом, которая в конце дня превращалась в самую настоящую пытку мигренью. Эмилия считала госпожу Мишани идиоткой, которую просто нельзя ставить во главе человеческих ресурсов.
Не то чтобы она имела возможность нечто подобное сказать вслух.
У самой госпожи Мишани таких проблем не было.
— ..Больше всего меня поражает, что попаданцы не хотят работать, — вещала она. — Вам даны все возможности! Все пути! Вам позволяют остаться здесь! Что с вами не так?
“Не так? Быть может, то, что многим из нас некуда возвращаться, — подумала Эмилия, — что многие не справляются, потому что они только что увидели, как вся их жизнь превратилась в пыль. Мы все кого-то потеряли, травмированы и ослаблены, растеряны и беспомощны. Мы стоим по колено в пепле собственной жизни.”
Эмилия молчала.
Со стороны госпожи Мишани тоже была правда, в конце концов: Эмилия категорически не подходила для этой работы. Ни с одной из сторон.
— Ладно, — фыркнула госпожа Мишани, не встретив никаких возражений, — где твой соултест?
Ох, Бездна, ещё один неприятный вопрос.
Правда в том, что Эмилия оттягивала соул-тестирование, как могла. Она подспудно надеялась, что её оставят в покое хотя бы по этому поводу, позволят обойтись хотя бы без этого вмешательства в личное пространство.
Она, в конце концов, стара. Даже если магия и позволяет выглядеть моложаво, последние события состарили её лет на сто. Она не хотела никаких соул-тестов, не хотела иметь дело ещё и с этим, не хотела никаких манипуляций с её энергетической сущностью, которую местные именовали “соул”, но кто бы её спрашивал?
Разумом Эмилия понимала, что, каким бы ни был результат, это не причина огорчаться. У неё не будет соулмейта? Слава Море, нет соулмейта — нет проблем. У неё будет соулмейт? Слава Море, это добавит проблем, но она сможет упрочнить своё положение здесь за счёт него. Всё просто.
Всё сложно.
Её тошнило от мысли, что ей опять кого-то навяжут.
— У меня его ещё нет.
Госпожа Мишани тут же поджала губы.
— Нет? Что значит нет? Я несколько раз сказала, что это обязательный документ. Почему затягиваешь? Не хочешь лишаться надежды на то, что прекрасный соулмейт волшебным золотым пальцем порешает все твои проблемы? Тут такого не бывает!