Страница 26 из 61
Эмилия подумала, что госпожа Мишани, очевидно, говорит из опыта, и немного ей посочувствовала.
— Я займусь этим.
— Ты займёшься этим сегодня же, поняла? Иначе я не допущу тебя к работе!
Эмилия кивнула. У неё болела голова.
Когда госпожа Мишани наконец-то грациозно уплыла начальствовать над кем-то другим, Эмилия достала из кармана флягу, подаренную госпожой Ван, и отхлебнула.
День обещал быть чрезвычайно длинным.
16
*
Самое тяжёлое во всей этой истории, размышляла Эмилия, глядя в чёрное небо, — измождение. Эта серая, вязкая усталость, лишающая всяких сил.
Это, если задуматься, просто смешно, ведь Город — хорошее место. Безо всякой иронии, без сарказма. Лучше большинства прочих, учитывая контекст. В тех же Вольных Городах незадачливых попаданцев могут просто пристрелить под стенами и не разбираться, таковы законы… Так что им повезло. Объективно.
Просто объективное везение не значит отсутствия субъективных трудностей.
Здесь нет активной опасности, нет постоянного вызова. Драконы в небе обязаны соблюдать правила воздушного движения, получать лицензии, проходить верификацию и летать только над определёнными зонами Города, которые зачарованы на случай возможного падения. Здесь безопасно… И возможно однажды, если будет на то воля богов, она научится по-настоящему это ценить. Но пока что…
Пока что бесконечная череда чужих, непонятных, местами абсурдных правил наваливалась со всех сторон, как клетка; пока что отношение к попаданцам, в том числе (или даже особенно) самих попаданцев, оставляло соль на зубах; пока что бесчисленные вещи, к которым надо привыкать, наваливались потоком. Казалось, что мир вокруг вгрызается зубами в самую твою сущность, и в оставленные им раны душа кровоточит жизненной силой, оставляя на дне жалкие капли.
И эти раны не излечить, они не исчезнут; возможно, закроются, зарубцуются со временем, но — как его пережить, это время? Эмилия много чего (и кого) переживала в своей жизни, но лишь несколько раз на её памяти она была настолько близка к тому, чтобы сломаться.
Работа изматывала одновременно новизной и монотонностью, а также нагрузкой на ментальный фон, которая оседала дезориентацией и головными болями. Самообучающие паттерны, призванные уложить в её голове основные языки Города, ухудшали мигрени в разы.
Дома… Дома не было лучше, ментально, по крайней мере. Они все старались, разумеется, но при этом все же были одной большой странной семейкой глубоко травмированных людей, каждый из которых по-своему разваливался на части. Возвращаясь домой, Эмилия не отдыхала — скорее, уставала ещё больше.
Лекарь, которая наблюдала Энджи, говорила: это нормально. Это — типичный синдром попаданца. Он появится неизбежно, куда бы ты ни попал, особенно в настолько внезапных обстоятельствах. Это нормально.
Она просила дать знать, если станет совсем тяжело. Эмилия на это только мысленно пожимала плечами: как понять, что стало совсем тяжело, если в данный конкретный момент ничего не изменишь? Кто и чем ей тут поможет? Цены на направленные межмировые порталы, способные перенести их в Вольные Города, например, практически ужасали. Они никаким образом не могли себе это позволить прямо сейчас. Воспользоваться же одним из спонтанных порталов, который выбросит тебя где угодно… Да будь же правда сказана, Эмилия рассматривала такой вариант. И, отвечай она только за себя, выбрала бы его без колебаний, потому что для неё любая опасность была предпочтительней монотонной иссушающей клетки. Сама по себе она была достаточно сильна, чтобы сражаться за своё… Или умереть, сражаясь, что давным-давно перестало пугать и стало финалом, на который почти надеешься…
Но она не отвечала только за себя, вот в чём проблема.
.
Она шла по приятному району, в котором много парков и скверов. Вокруг бегали детишки, местные маги дальше на ограждённом щитами поле играли в странную игру с огненным шаром, пиная его ногами в сторону ледяных арок (странная забава, но наверняка требующая большого мастерства), эльфийка с разноцветными волосами рисовала портреты прохожих… Всё же, это красивый мир, если смотреть на него с правильного угла.
Жаль только, что ей в этом красивом мире нет места.
Тихо вздохнув, она присела на скамейку.
Эмилия прекрасно знала, что это не вполне правильно с её стороны — вот так вот оттягивать возвращение домой. Там госпожа Лайвр одна с детьми и Айвенди, что… Объективно непросто. Эмилия прожила слишком длинную жизнь, чтобы считать, что присматривать за домом намного проще, чем ходить на работу; строго говоря, это и есть работа, особенно в таких вот обстоятельствах. Как ни крути, даже если госпожа Лайвр взяла на себя домашние обязанности добровольно, это никаким образом не значит, что ей это легко даётся.
Честно говоря, с каждым новым днём она выглядит всё более усталой.
Так что да, Эмилия знала, что стоит поспешить домой и дать госпоже Лайвр хоть немного времени наедине с собой, и, возможно, мужем (если тот опять не упадёт от усталости по возвращении, конечно). Судя по сиянию над её магофоном, госпожа Лайвр уже писала, очевидно, спрашивала, где её носит.
Но Эмилия просто не могла себя заставить. Ей отчаянно хотелось хоть немного тишины, хоть немного возможности помолчать. На завтра назначен соултест, и правда в том, что она не хочет его проходить, правда в том, что она…
Она так неимоверно устала.
— Эй, красавица, — Эмилия подняла голову и удивлённо уставилась на средних лет мужчину, одетого в необычную розовую униформу. — Вот, возьмите. И пожалуйста, не грустите! Всё будет хорошо, я вам обещаю!
Эмилия инстинктивно взяла в руки изящную коробочку, ожидая дальнейших объяснений. Мужчина, однако, просто подмигнул и ушёл обратно к стойке, где, очевидно, продавались сладости.
..
Эмилия с сомнением посмотрела на коробку.
Она отсканировала содержимое на вредоносную магию, снотворные, галлюциногены и яды.
Сахарный розовый единорог с гривой из взбитых сливок, казалось, смотрел из коробки осуждающе.
.
Этот странный, странный мир.
***
— Я хочу домой! Вы все ненормальные! Вы все меня достали!
— Хоть сейчас заткнись, кретин!
— АА-ААА! Он настоящий!!
“Ну да, — подумала Эмилия, когда какофония звуков ударила ей в лицо. — Дом, милый дом.”
Он а небрежно сбросила местные пыточные инструменты, именуемые туфлями (кто бы знал, как она скучала по простым и нормальным предгорным сапожкам из мягкой кожи) и решительно вошла в дом.
Дома, кто бы сомневался, творилось светопреставление: госпожу Лайвр и Айвенди не было видно, зато дети все собрались на первом этаже. Лали рыдала, Энджи смотрела в пространство, Лин и Маклан орали друг на друга.
Типично.
— А ну заткнулись! — рявкнула Эмилия, вложив в голос достаточно силы и ментального давления, чтобы призвать к порядку взвод.
Стало тихо.
Эмилия глубоко вдохнула, выталкивая пульсирующую боль на задворки сознания, и холодным, жёстким голосом отчеканила:
— По очереди, и начнём с самой адекватной части. Лали, что произошло?
— Эй!..
— Они говорят, что мой друг вымышленный! Но это неправда!
Ах, это.
Вымышленный друг Лали, Пан Бора Ман (и как только придумала такое имя) был отдельной темой для разговора. По её словам, “ему пять, у него витые рога, и его бабушки оленьи рога, его мама — эльф, а папа — тюлень, и скоро он придёт ко мне в гости”. Что… заставляло порадоваться за наличие у ребёнка такой развитой фантазии.
По словам Лали, Бора Ман снится ей каждую ночь. Они играют вместе и слушают истории его бабушки (у которой, очевидно, оленьи рога). Бабушка зажигает всякие пахучие палочки, чтобы укрепить дух Лали и помочь духу её сестры в путешествии…