Страница 23 из 61
Я всегда с тобой, но ты не всегда слушаешь.
Резонно.
— Что произошло? — спросила Кира тихо. — Где мы?
— Мы в пещере, где контрабандисты прячутся от патрулей, — сказала пани Марша. — Слава купеческой гильдии, расположение подобных вдоль главных путей мне известно.
— И мы здесь, потому что…
— Потому что куча народу видела твою трансформацию, — объяснил Уилмо устало. — Ты спасла нам жизни, но… Оставаться с теми же спутниками могло быть небезопасно.
— Кто-то может пожаловаться при первом удачном случае, — закончила пани Марша жёстко. — Да, вряд ли много найдётся тех, кто станет. Но, что паршиво, в таких случаях достаточно одного энтузиаста.
— К тому же, из тех, кто заметил, не все отреагировали хорошо.
— О, — этого следовало ожидать, если подумать.
— Одному показалось, что это ты заставила дракона упасть. Другая возненавидела тебя, потому что остальных ты не спасла.
Ничего личного…
— Я не думаю, что могла их спасти.
— Ты же понимаешь, что в таких обстоятельствах это никого не волнует, правда?
Людям надо на кого-то злиться; людям надо кого-то винить. Это самая закономерная реакция на боль из всех возможных.
Она никогда не бывает рациональна.
— Понимаю.
Я устала.
— Где семейство Дом? Они в порядке?
— Да, с ними всё хорошо. Они устроились дальше в пещере. Не хотели, чтобы дети… видели тебя такой заболевшей.
Торчали дольше необходимого в компании опасной неведомой твари.
Они ценят твою защиту, но это не мешает им тебя бояться.
— Долго ли я спала?
— Около суток. Мы… Ты потратила очень много сил. Это выглядело… не очень хорошо.
Очень юна и очень ослаблена, полна страха и вины. Твой разум опустошён, а тело недостаточно сильно. Ты во второй раз пропустила сквозь себя слишком много силы, которую не понимаешь и не контролируешь.
Ты сломана. Но это не страшно.
Этот мир полон сломанных вещей.
Мы все под этим небом — просто сломанные вещи.
— Я буду в порядке.
— Хм, — сказал Уилмо, и в голосе его слышалось очень явное сомнение.
— Деточка, у тебя целый час текла кровь из ушей, глаз и носа. Я бы не назвала это “порядком”, — пани Марша была, как всегда, скромна и уклончива, как атакующий бык. — Это выглядело как что угодно, но не порядок, если спросишь меня. Мы думали…
— Мы думали, что потеряем тебя, — закончил Уилмо устало.
Кира сглотнула.
Быть объектом подобного внимания оказалось… На удивление приятно и одновременно странно.
У неё не то чтобы когда-либо была семья. То есть как… Бывало, но всегда очень ненадолго.
И уходило с фанфарами.
Сначала родители, которые очень любили друг друга — и долюбили до бытового убийства, со всеми сопутствующими подобным случаям прелестями. Кире, если задуматься об этом, сказочно повезло, что сама она вышла из милой семейной драмы живьём и одним куском. Тогда ей казалось, что её защитили тени — и, оглядываясь назад, оно, возможно, так и было.
Ты помнишь его шаги в коридоре. Шум воды в ванной. Звук вязких, густых капель, падающих на кафель.
Ты помнишь, как тебя зовут — и прячешься глубже в тени.
Тени обнимают тебя, укрывают, как гнездо, окутывают чёрными перьями.
Твои тени — единственное в этом мире, что никогда не предаст.
Но в такие вещи опасно верить, когда ты находишься, называя на местный манер, “в техногенном мире”.
Техногенные миры требуют рациональных объяснений, это даже в местных учебниках написано. Рациональные объяснения важны для ментального здоровья.
И не то чтобы Кира не придумала для себя таковое, нет; но где-то там, в глубине души, она знала, что больше не будет прежней. Есть на свете опыт, который менят; есть на свете истории, которые не расскажешь всерьёз, потому что они даже для слов-то не предназначены.
Потому что настоящие чудеса веют в равной мере спасением и жутью.
Потому что они всегда оставляют свой след.
И да, на Кире тоже остался след. Как же иначе.
Потом были родственники, приятные по сути люди, которые делали, что могли. Проблема только в том, что Кира уже тогда была сломанной вещью среди целых вещей другой. Они боялись разного, думали о разном, болели о разном.
Её новая семья дала ей кров и пищу, любовь почти такую же, как и родным детям, но этого оказалось недостаточно. Кира была немного… слишком для них, что всего лишь ожидаемо в её обстоятельствах. В конечном итоге, никому не будет приятно иметь дело со странными девиациями замкнутого, холодного, не вполне способного к социализации, погруженного в травму подростка.
Она ушла, как только появилась такая возможность. Просто пришла на вокзал и купила автобус на ближайший рейс, пообещав звонить и писать.
Иногда расстояние помогает любить сильнее; издали не видно трещин.
Издали разбитые вещи могут казаться целыми.
Если не присматриваться.
Ха.
Кира думала, что, возможно, они действительно горевали, когда она пропала. Как вообще местные маги объясняли похищение людей в другой мир? Просто никак, пополненная статистика пропавших без вести? Или они всё же мастерили тела, чтобы закрыть вопрос?
Ты точно хочешь знать?
Нет, она не хотела знать.
Сам факт, что потом был клуб. И Лиза.
Оглядываясь назад, Лиза всегда тянулась ко всяким сомнительным личностям; подружилась же она с Кирой, в конце концов.
Причём было это полностью Лизиной инициативой, по крайней мере, в самом начале: Кира не хотела больше ни с кем сближаться, спасибо большое. Но Лиза такая… была такой — если её зациклит на чём-то, она не отступится, пока не добьётся своего. Это привело её — в постель генерального, в безвыходную ситуацию, в другой мир… в могилу.
Так бывает.
…
Потом случился другой мир — и Лео, который, казалось, стал ближе всех.
Который потом стал чужим.
Так тоже бывает.
Но теперь…
Теперь, впервые за много лет (или просто впервые, тут сложно определиться), Кира действительно чувствовала себя так, как будто у неё есть семья.
Что, конечно, тоже временно.
Всё проходит.
Всё проходит. И всё же…
— Вам стоило бросить меня, — сказала Кира. И потом:
— Ай! Зачем драться? Я тут пострадавшая!
— Пострадавшая она, скажите пожалуйста, — пробурчала пани Марша, которая и наградила Киру профилактическим пинком. — Бросить, понимаешь ли! Я в тебя щас как брошу что-нибудь!
— Никто тут никого не бросает, — сказал Уилмо серьёзно. — Мы уже говорили об этом. Хватит уже расставаний; вместе — значит, вместе. Пока можем.
— И немного тогда, когда уже не сможем, — сказала Бетта, подойдя. — Это теперь наш девиз. Будешь суп?
— Я думал, наш девиз “не сдохнуть до завтра”, — заметил Лео, обнимая Бетту со спины.
— У нас может быть несколько девизов.
Кира фыркнула.
Хихикнула.
Начала хохотать.
Попыталась заткнуться, ощутив на себе встревоженные взгляды, но не могла себя заставить: смех звенел под сводами пещеры, искажаясь, порождая жутковатое эхо, заставляя тени кривиться.
— Эй, Кира… ты в порядке?
Конечно нет.
Что за глупый вопрос вообще?
Это было очень смешно, потому она зашлась в хохоте по новой, закрыв руками лицо.
Она была не очень уверена насчёт того, смеётся она или плачет.
— О дерьмо, — сказал Лео, — нам нужен врач.
— Да что ты говоришь, — фыркнула пани Марша, — без тебя мы бы в жизни не додумались.
— Дураки вы, — сказал Уилмо, после чего втянул Киру в медвежье объятие и неловко погладил по голове. — Эй, девочка… Всё будет хорошо.
Я всерьёз думала о том, чтобы убить их.
Там, тогда, когда мы только встретились, я думала, что от них проще было бы избавиться. Я всерьёз взвешивала этот вариант. Я…