Страница 14 из 61
Надо было ещё в период рубежа осознанности, наступающего у менталистов с тринадцати до пятнадцати в среднем, позволить детям самим решать, изучать магию или нет…
Но нет смысла жалеть теперь.
В том, что внучка была в таком вот состоянии, Эмилия могла винить только себя саму. Но когда в таких случаях план “найти, кого бы винить” решал хоть одну проблему?
— Я понимаю… Значит, вы попаданцы.
— Да.
— Шестой мир?
— Верно.
В глазах фейри отразилось что-то сродни грусти.
— Значит, она увидела что-то, от чего очень захотела сбежать.
— Место, откуда мы пришли, нынче богато на интересные зрелища.
— Да, это можно понять, — прищурился эльф, — бывают события, которые гарантируют наличие множества интересных зрелищ… Моя ветвь семьи некогда впала в немилость Мираны Цвет Аконита. Из всей семьи выжила только моя бабушка, и она, даже сбежав сюда, до конца не оправилась от… интересных зрелищ.
Эмилия на это только кивнула. Она имела некоторое представление о эльфийской политике в целом и манере Королевы расправляться с врагами. Можно понять, почему после такого могут мучить кошмары.
— Вот что, позвольте мне взглянуть.
Эмилия с сомнением покосилась не фейри. Тот смотрел прямо и открыто, но это ничего не значило. Дивный народец…
Любое столкновение с феями похоже на игру с высокими ставками, где в равной степени вероятно как выиграть бесценный приз, так и проиграть всё, включая свою жизнь. Цивилизация там или нет, но это — природа фейри, сущность, от которой просто так не откажешься…
С другой стороны, многим ли она рискует на самом деле? Говорят, что всегда может быть хуже, но в данном конкретном случае не так уж легко по-настоящему навредить. Опять же, если она правильно понимает местную кухню, здесь едва ли станут действовать настолько прямолинейно. Острые грани жал скорее будут вписаны в мелкие строчки договоров, пересечение местных бесконечных правил, невозможность покинуть тот самый “мёртвый” район, в котором ты остаёшься призраком для местного закона… Вот так, посреди улицы причинить вред — это было глупо. А эльфы, при всех своих недостатках и достоинствах, редко бывают дураками.
—…Только посмотреть. И учти, если мне покажется, что ты делаешь что-то лишнее…
Улыбка фейри была широка и полна юношеского очарования.
— Вы убьёте меня, да? Договорились.
Эмилии только и осталось, что ответить на улыбку волчьей усмешкой.
Эльфийский мальчишка шагнул вперёд и осторожно поднял ладонь к лицу безучастной Энджи. Он не касался, осторожно и деликатно водя руками, как будто ощупывая что-то (а может быть, даже без “как будто”).
— Девочка ушла далеко, — заметил он тихо. — И случилось это в другом мире. Будет непросто приманить её сюда.
Эмилия сжала зубы и отвернулась.
Да, она тоже подозревала именно это. И почему она раньше не поняла, что произошло? Как могла не обратить внимание?
“Как-как, — проворчал внутренний голос, копируя интонации наставника. — Стареешь, дорогая. Настолько привыкла к мирной и сытой жизни купеческой тёщи, что растеряла навыки, разучилась быстро ориентироваться в стрессовых ситуациях. Подумаешь, сгоревшая долина; сколько долин сожгли мы с тобой на своём веку?”
Не поспорить.
Наставник… В тот вечер, в казематах, она обещала ему, что они непременно встретятся за гранью жизни и смерти, в том компактном пространстве, что отведено для предателей и убийц… Или, быть может, в следующей жизни, отрабатывая общие дела.
Она ждала этой встречи, когда часы остановились, но теперь, здесь и сейчас, слышит его голос всё чаще…
— Эй, — фейри вдруг мягко коснулся её ладони, — не уплывайте слишком далеко. Вы ведь тоже успели повидать много интересных вещей, верно?
— О, у меня была интересная, полная впечатлений жизнь. Не беспокойся об этом.
Эльф медленно покачал головой.
— Шестой мир весьма жесток сам по себе, но особенно это справедливо для магов. Вам не стоит винить себя за решения принятые и непринятые, раз за разом возвращаясь к ошибкам. Вина губит, знаете?
— Знаю не хуже твоего, — отрезала Эмилия, сама же замечая слишком много злости в своём голосе.
Это плохо. Злость — это защита. Если начинаешь защищаться — значит, знаешь, что на тебя нападают. И фейри, как типичный менталист, тоже это понимал.
— Не сомневаюсь, но…
Что там за “но”, Эмилия так и не узнала: прибыла местна полиция.
Служитель закона на сей раз попался дотошный и придирчивый, долго изучал печати на аурах всех участников мероприятия, выразительно кривил губы, требовал отчёты от каких-то служб по работе с юными магами, и под конец Эмилии просто хотелось, чтобы это кончилось, наконец, и от неё просто отстали. Этот Город был утомительно навязчив, не давая ни секунды передышки.
Когда служитель закона всё же удостоверился, что всё в порядке, и благополучно отстал, Эмилия решительно направилась прочь: лекций на тему преодоления вины она бы сейчас просто не вынесла. Однако, уже у самого выхода из эльфийского квартала её догнала фея, хрупкая, как тростинка, с лицом юной девушки и глазами старухи.
— Эй, постой секунду! Мой внук рассказал о твоей проблеме, и я решила подарить твоей внучке небольшую безделушку, просто чтобы девочка выздоравливала. Вот, держи.
Эмилия удивлённо уставилась на крохотный стеклянный колокольчик. Брать его в руки она не спешила. Дары фей…
— Держи-держи! — серебристым колокольчиком зазвенел смех фейри. — Это просто безделушка, ничего такого, что стоит опасаться! Старая семейная игрушка, её вешали над кроватками маленьких менталистов, чтобы они не заблудились, возвращаясь из путешествий сознания. Иногда, если звёзды сойдутся верно, колокольчик может приманить даже из очень далёких краёв… Будь я тобой, я бы не отказывалась.
И Эмилия, конечно, не отказалась.
**
Дома (как бы ни было странно называть это место домом, она привыкнет) ожидаемо царила совершенно безумная атмосфера.
Айвенди, очевидно, пережрав местных обезболивающих, дрыхла посреди прихожей.
Со второго этажа, где расположились Лин с Макланом, доносились звуки чего-то бьющегося.
Из комнаты господина Лайвра доносились стоны.
Стена в столовой была заляпана едой, и Лали сидела на полу в соусе, с флегматичной сосредоточенностью складывая из битой тарелки узор.
Получалось не очень.
Госпожа Лайвр, женщина потрясающего терпения и выдающихся добродетелей, каким-то образом ухитрилась сохранить спокойствие и никого не прибить. Она готовила судя по запаху, успокаивающий чай с видом человека, который уже проглотил как минимум десять чашек подобного, если не более концентрированного, напитка.
Эмилия осторожно обошла осколки на полу, мимолётом потрепав Лали по голове. Девочка подняла взгляд, но потом сразу же вернулась к попыткам собрать обратно тарелку.
— И что тут произошло?
Госпожа Лайвр нервно дёрнула плечом.
— Я приготовила полевой суп. Но, очевидно, он на вкус получился… Не совсем таким, как следует. Эти приправы…
Она нервно и чуть извиняюще улыбнулась, явно пытаясь удержать себя в руках. Её губы слегка дрожали.
— ..Я никогда не думала, что готовка станет проблемой, но все продукты здесь… Совсем не такие, как дома. Ты уже, наверное, заметила.
— Ты хочешь сказать, что привкус болота, который был у еды в лагере — это не потому, что нам дали что-то протухшее? Я предполагала…
— Я тоже, — госпожа Лайвр потёрла переносицу, — но, если подумать, то это логично, правда? Другой состав почвы, другой запах воздуха, другая манера производить еду… Да даже в Вольных Городах еда отличается от еды в Предгорье, сама знаешь. А здесь… Это ведь Бездна. Облагороженная, да, но всё ещё она. И, если воздух всегда пахнет пеплом, то следует ожидать, что еда тоже станет… отличаться. А учитывая, что я не то чтоб хороший повар, да и не знаю тут ничего ко всему прочему… Ужин был не очень вкусным.