Страница 13 из 61
— Я обдумаю это. Вы ведь согласны провести ещё несколько сеансов? — если есть надежда спасти внучку, не втягивая её в долги перед непонятно кем, Эмилия готова за неё цепляться.
Госпожа Бэфф кивнула:
— Да, разумеется. Если не поможет… тогда нам нужно будет думать что-нибудь.
Да уж. Думать что-нибудь.
Это был ещё один девиз новой иномирной жизни.
— Благодарю вас… Идём.
Энджи послушно встала и последовала за Эмилией, в равной степени покорная и безразличная. Иной сказал бы, что это уже удача: при самых тяжёлых ментальных повреждениях, сопряжённых с травмами физическими, тело впадает в такой глубокий сон на грани смерти, что за человеком нужен постоянный уход. С Энджи такого не произошло, и за это уже стоит возблагодарить богов, верно? И всё же…
Много лет назад у драконов из некоторых кланов было привычное развлечение: они извлекали вот таким вот образом часть сущности, отвечающую за волю и разум, из своих непокорных рабов. Чаще всего доставалось демонам, которым объективно от драконьего господства доставалось больше всего… Впрочем, освободившись, демоны начали проделывать то же самое со своими собственными рабами, тем самым доказывая, что подобное дерьмо всегда закольцовывается. Один из самых неприятных, но самых работающих законов природы, увы.
Так или иначе, жертва подобной ситуации не теряет подвижности и зачатков разума полностью. Уходит, однако, то, что в целом составляет личность: воля и разум, стремления и желания. Такие куклы едят, если им скажут или если голод доставляет ощутимый дискомфорт, кричат, если больно, беспрекословно выполняют любые распоряжения. Но не больше.
..
Они вышли от лекаря и попали на оживлённую улицу. Эмилия знала, что это бессмысленно, но всё же свернула, чтобы пройтись сквозь эльфийские кварталы.
Есть много плохого и хорошего, что объективно можно сказать о фейри, но в одном им нельзя не отдать должное: они умеют творить красоту. Нет народа, более искушенного в искусствах вроде музыки и танца, стихосложения и театра. Культура фей может быть жестока и в чём-то неоднозначна, но — она красива. Этого Эмилия никогда не стала бы отрицать.
Все эти годы Энджи увлекалась всем фейским… Вместе с Лиссой, которой больше нет. В городе, которого больше нет.
Экое непостоянство вещей.
И всё же Эмилия надеялась, что целый квартал, полный лавок и музыки, звука и смеха, расшевелит что-то в Энджи, приманит её дух обратно. Говорят, в такого рода путешествиях, пока связь с телом ещё не окончательно потеряна, дух может слышать отголоски окружающих тело обстоятельств. Стоит того, чтобы надеяться, верно?..
— Эй, почтенная, ты что, продаёшь куколку? Я бы купил.
Эмилия вздрогнула и уставилась на весьма привлекательного фейри в полупрозрачном зелёном одеянии, украшенном кучей звенящих подвесок в форме стрекоз.
Эмилия подобралась. Ей говорили, что здесь фейри весьма цивилизованы и оставили старые привычки. Увы, Эмилия была слишком стара для такого. Но она предполагала, что на улицах должно быть безопасно. Ошиблась?
— Ничего не продаю и не покупаю.
— Вот как, — прищурился фейри. — Занятно. А зачем тогда извлекли из девочки дух? Была непослушна? Понимаю вас, эти дети… В наше время они совсем ничего не знают о почтительности. А в этом мире принято ещё и излишне потакать им, разве нет? Любой захочет привить им немного… почтения.
Эмилия не сочла нужным сдерживать пренебрежительную гримассу. Фейри везде остаются фейри, не так ли?
— Это не ваше дело, полагаю, — бросила она сухо.
Эльф рассмеялся.
— Ну да, министерство не моих фейский дел, и всё в таком роде… Разумеется, я не стал бы докучать госпоже. Всего лишь думал, что, возможно, вы не просто так привели свою куколку в наш квартал. Желаете приодеть её, чтобы смотрелась получше? Ведите к нам в салон! Мы сделаем из неё конфетку и не скажем ни слова. Вы же видите, кто мы такие. Слышали фразу “фейри в любом мире фейри”?
Эмилия моргнула, услышав сказанные вслух её же мысли. Фейри везде фейри? Эти расовые стереотипы, вроде того что фейри всегда распутны и подлы, драконы всегда жадны, оборотни дики, в быту и в постели, и так далее, и тому подобное… И да, в какой-то мере эти стереотипы появились не на пустом месте — но в конечном итоге остались, если разобраться, всего лишь стереотипами. Они смешны, но порой становятся опасными.
Когда мешают строить нормальные отношения.
Когда превращаются в повод для обвинения.
Когда становятся оправданием для чужой жестокости.
Те же “распутные фейри” чаще прочих рас становятся жертвами сексуального насилия и работорговли, чего никто не желает замечать. Они же сами этого хотят, верно? Что в общем-то классика.
“Жадные драконы”, на самом деле, в среднем весьма щедрые существа, пока дело не доходит до ограбления их сокровищниц или прочих вещей, тайно украденных у них из дома. Мало кто из драконов склонен напрямую обманывать в делах и тем более воровать (если речь не идёт о парах или завоевательских походах, до которых драконы, впрочем, никогда не были такими уж великими охотниками — ну, за редкими исключениями). Тем не менее, в человеческих государствах каждый год составляются огромные списки “украденных драконами” вещей. Пожив немного в Предгорье, Эмилия уверилась: любой дракон, прочитав список якобы украденного его сородичами, долго бы ржал.
Дикость оборотней — отдельная тема, ставшая базой для огромного количества шуток и эротических рассказов… И считающаяся более чем дурным тоном в среде самих оборотней, которые ненавидят упоминания о собственной нецивилизованности и грубости…
Она ещё раз, очень внимательно осмотрела фривольного вида фея.
Ему нет причин зазывать её к себе. Ни одной, кроме…
— Вы неправильно поняли, — сказала Эмилия. — Моя внучка больна.
Фейри медленно склонил голову набок. Улыбка стекла с его лица.
— Вот как… В таком случае, у вас не будет проблемы с тем, чтобы показать полицейскому менталисту ваши документы и оттиски на ауре, оставленные врачом, который вашу внучку наблюдает?
Будь обстоятельства другими, Эмилия, возможно, даже посмеялась бы над иронией ситуации.
— Я не против, если это не займёт много времени.
— О нет, что вы. Я уже вызвал их; они будут тут с минуты на минуту.
Эмилия мысленно вздохнула и возблагодарила всех богов, что они успели у этого самого врача побывать. Этот уж ей Город с его странными законами, вторгающимися так глубоко в личное пространство… С другой стороны, у этого было две стороны.
— Что же, значит, подождём их, — устраивать игру в догонялки с местной полицией ей хотелось меньше всего. Конечно, есть ещё вероятность, что тот, кто придёт, будет вовсе не служителем закона… Но лучше решать по одной проблеме за раз.
— Вот как… — фейри снова на некоторое время замолчал, рассматривая её, а потом спросил: — И всё же, что произошло? Человек не может просто так “заболеть” подобным, и я не слышал ни об одном деле насильного изъятия духа, благо такие вещи в наше время получают широкую огласку. Техники ментальной безопасности менталисты учат в первом классе, так каким образом…
— Она не изучала магию, — за что Эмилия до сих пор себя ругала.
Ей не надо было слушать дочь, вот что она думала раз за разом. Не надо было! Глупые просьбы остаются глупыми, даже если они высказаны на смертном одре; предсмертный бред не делает людей мудрее, она должна была знать это получше прочих, учитывая, скольких людей она отправила на тот свет. Да, она любила Алию больше, чем кого-либо ещё из живых, больше, чем могла признать. И Алия оказалась в итоге по-своему права, выбрав эти счастливые годы с Уилмо… Но это не меняет того, что отречение в итоге свело её в могилу. Она сделала свой выбор, да — но это не значит, что детям он должен передаваться, как дурацкое знамя. Если уж на то пошло, отношения вроде тех, что были между Уилмо и Алией, огромная редкость и сами по себе сродни магии. В своём роде. Но дети-то тут при чём?