Страница 73 из 84
Теодора следила за Имраном, а потом усмехнулась.
— Ты не сделаешь этого.
А потом молниеносно ударила в грудь Рууна.
Но перед ней вырос я, наваливаясь телом на дэвола и замирая перед клинком.
Острие вошло в кожу, но застыло.
Меч дрожал, руки напряглись, то ли заставляя остановиться, то ли желая закончить. Глаза, в которых отражалась мрачная ночь, бегали по моему лицу.
Я же смотрел на нее спокойно, готовый принять любое решение. Но я знал, что она поступит правильно. Я верил, что моя Теодора, та женщина, что учила меня плавать, что позволила себя полюбить, все еще здесь.
— Отойди, — прозвучало надломленно.
Никого, кроме нас, больше не существовало. Мир сузился, оставляя только ее — для меня и меня — для нее.
— Нет.
— Почему? — чуть ли не плача спросила она. — Почему ты защищаешь его? Он зло! Он ваш враг! Он убил ее…
— Потому что знаю, что ты себя никогда не простишь. Хватит, Тео.
Слезы покатились по ее лицу, она прикрыла глаза. Все остальное померкло. Меня ничего не волновало и не держало в этом мире, кроме нее.
А вот она… уходила. Для нее жизнь утратила смысл, она считала себя настоящим чудовищем. Вокруг был обман и тайны. Все, кому она доверяла, ей лгали. Дэволы, инурийцы и я… У нее больше не осталось якорей в этой жизни. Меня было недостаточно.
И тогда я решился. Несмотря на все предупреждения и протесты, я произнес:
— Джессика жива. — Слова утонули в тишине. — Жива и ждет тебя.
Глава 43
Сила связи Халев Шеви Нешам растет с каждым днем. После обряда разделения души пары обретают не только внутреннюю гармонию, но и разделяют магический потенциал.
Из учений Инуры.
Теодора втянула воздух. Я отчетливо слышал, как наполнялись ее легкие. Прикрыла глаза, а когда открыла, в них отражалась непомерная тоска. Где-то там, сквозь чернь, пробивалась искалеченная душа. Израненная, метавшаяся в агонии все это время.
Моя покинутая Халев. Моя единственная Шеви. Моя Госпожа.
— Ты лжешь, — медленно, онемевшим языком, произнесла она.
Я рассматривал новые черты. Черные вены успокоились, но все равно болезненно выпирали из бледной кожи, бездна глаз всматривалась в мои, клыки проглядывали сквозь подрагивающие губы.
Она давно перестала пугать меня. Глядя на нее в этом облике, я ощущал только горькое сожаление, что не мог вытянуть ее из удушающей ярости.
— Не лгу.
Меч опустился, разрывая кончиком мое одеяние. Теодора моргнула несколько раз. Отступила на пару шагов. Я протянул к ней руки, но она быстро закачала головой, пятясь. А потом и вовсе упала на землю, уползая от меня.
— Теодора?
Воздух вырывался со свистом, черные пряди упали на мокрое от пота лицо.
Внезапно черная волна ударила в стороны. Потоки магии, каждая неприкаянная душа, мрак из разломов потянулись к ней. Облачко, откинув псов Рууна, бросился к хозяйке и заскулил. Волк встал перед ней, отгораживая от меня, и утробно зарычал.
Каждый новый веток тьмы, что пронзал Теодору, заставлял ее вздрагивать всем телом.
Почти все инурийцы смогли уйти, но осталось несколько небольших отрядов, которые не понимали, что происходило. Поле накрыла тишина, отчего слышался каждый рев, каждый рык потерянных душ.
— Если хочешь, чтобы кто-то выжил, прикажи им подойти к нам.
Голос Рууна звучал хрипло и устало, он смотрел только на дочь.
Его слышал только Имран, потому что я полностью сосредоточился на том, что происходило с Теодорой. Брат громко крикнул, приказав немедленно собраться вокруг нас.
— Я должен помочь ей, — сказал я.
Но Теодора решила иначе.
— Аастор, — срывающимся голосом позвала она. — Аастор!
Дэвол, находящийся почти на грани смерти, встрепенулся. Его веки задрожали, и когда она вновь позвала, откликнулся. Теодора не смотрела на меня, не искала моей помощи. Перевернувшись на живот, она протягивала руку к раненому дэволу, что тоже тянулся к ней. Я сделал шаг, но Руун грубо остановил меня, ударив по груди. Я схватился за меч, но он опередил меня, сказав:
— Если хотите жить, подойдите ко мне!
Командный голос бывшего генерала заставил остальных дэволов без раздумий встать плечом к плечу с инурийцами.
Аастор тем временем уже уложил Теодору на свои колени и что-то шептал. Его лицо исказилось страхом и болью. Он пытался выставить щит, но тот дрожал и не выдерживал натиск магии Теодоры. Аастор говорил и говорил, и чем больше теней втягивалось в нее, тем быстрее шевелились его губы.
Меня ломало изнутри. Схватившись за волосы, я потянул руки в стороны, чтобы немного привести себя в чувства. Я ничего не понимал, не мог ей помочь и оставался немым наблюдателем. Мне было плевать, что она искала утешение в другом, что не желала меня. Главное — чтобы он ей помог. Если не мог я.
— Ранила! — крикнул ей Руун. — Подними щиты! И молись Дальшах и Биралю, чтобы мы выжили.
Решительность Рууна не прятала его страх. Он поднял руки, закрывая нас куполом. Глаза держались за дочь.
— Что происходит? — спросил Имран.
— Твой брат, самый глупый Верховный в истории вашего народа, совершил ужасную ошибку! — облик Рууна изменился, воплощая те самые ночные кошмары, которые преследовали детей Инуры. — Она не справляется. Слишком много эмоций. Это рвет ее изнутри. Дэвол обязан быть холодным на поле боя, а она… — Лицо Рууна перекосило. — А она умирает.
— Умирает? — глухо повторил я. — Я должен идти к ней!
— Стой, мальчишка! Твоя смерть только добьет ее!
Смерть?
Аастор говорил быстрее и резче, тряс Теодору, но та смотрела только на небо. По щекам Ранилы стекали слезы, но она упорно держала щит.
«Борись! Борись!» — кричал я мысленно ей. — «Борись или я уйду вслед за тобой, Меках!»
Голова Теодоры слегка повернулась. Ее глаза нашли мои.
Потоки магии прекратились, и под ее кожей заклубилась темнота. Стало тихо, а потом резкая вспышка резанула по ушам, Руун крепче сжал кулак. Темная стрела вырвалась из ее груди и помчалась ввысь. Мы проводили черную молнию взглядом, и она исчезла в облаках, окрашивая их в темные цвета.
Мир остановил ход. Мы успели сделать только один выдох, когда гром сотряс небо и черный разряд ударил в маяк.
— Такал!
— Богиня!
— Спаси нас.
Один удар, и башня рухнула.
— Ранила! Щиты крепче!
От башни ширился черный диск. Он рос и рос, а потом полностью застелил все тьмой. Те, кто не успел добежать до нас и скрыться за куполом, погрузились в ночь. Мрак поглотил и растрепал их души.
Черная туча не прекращала пытаться пробить купол. Руун громко кричал, удерживая над нами защиту. По лицу бежали дорожки темной крови.
А потом прекратилось так же резко, как и началось.
Теодоры, Аастора и Ранилы не было.
Самбур погрузился во мрак.
Глава 44
Мраки слишком сильны и могут завладеть слабым разумом.
Из летописей Райлана.
Дарин
Мир. Мрак. Боль.
Предательство.
Теплые руки сжимали меня, убаюкивали.
Все кружилось, воздуха не хватало. Маяк уничтожен. Но мне все равно. В груди болело.
Джессика жива. Она ждет тебя.
Руки потянулись к груди, желая вырвать сердце.
— Остановите ее! — из последних сил произнесли с придыханием. — Кто-нибудь!
Темно-бордовое небо манило.
Сознание застряло где-то меж миров. Я здесь и меня нет. Я существовала и стерта. Я дикая магия, я огонь, я тьма. Я слабость, разбитое сердце, я человеческая душа. Я мгновение и бесконечность. Все это разные оттенки боли. Личной агонии. Я не чувствовала ни счастья, ни облегчения.
— Дарин, — позвал меня голос. Почти бесцветный. Мертвый.