Страница 41 из 84
Но у меня впервые появились сомнения. После нашего первого и единственного раза — она ушла. Мир рухнул и разбился вдребезги. Я оказался в стеклянном куполе, где каждый день мне нужно играть какую-то роль. Но Теодора не была бы собой, если не почувствовала бы мои смятения. Ладонь легла мне на шею, провела ниже, останавливаясь на груди.
Я безотрывно смотрел ей в глаза, пока неспешно входил. Поймал ее громкий выдох. Коснулся своим лбом ее. Толчок, второй, третий. Я доводил Теодору до умопомрачения, до безумства. Если у меня есть одна ночь, я сполна возьму все. И наполню ее.
Теодора металась по кровати, выкрикивала мое имя, обхватывала тело руками и ногами. Ее коготки царапали мне спину, впиваясь в только выздоровевшую кожу. Если шрамы, то только такие.
Я покрывал ее грудь поцелуями, обхватывал соски и быстрыми движениями языка играл с ними. Мои ладони сжимали ягодицы, живот, грудь. Я не мог остановиться на чем-то одном, мне нужно все и сразу. Все и всегда.
Когда Теодору сотряс уже третий оргазм, я решил, что победил, что смог довести ее до исступления. Но Теодора, как всегда, переиграла меня.
Я расслабился, и тогда она резко приподнялась и перевернула меня на спину. Сначала я испугался, что боль от плетей вернется, но этого не последовало. Я завороженно следил за движениями Теодоры.
Голая, потная и свирепая. Она уселась на меня сверху, глубоко введя мой член в себя. Я выругался сквозь зубы, когда она грубо повторила это движение. Она знала меня, знала, как я хотел.
Теодора завела мои руки за голову, оставляя свои ладони в моих.
— Не двигайся, — прошептала мне на ухо. — Иначе накажу.
Теодора резко опустилась на всю длину. Я застонал, толкая вперед бедра, но тепло ее лона покинуло меня. Я распахнул глаза.
— Я же сказала: не двигайся. — Она опустилась к моему уху и прошептала: — Выполняй приказ своей Госпожи.
Тени-помощники медленно поползли по кровати и связали мне руки, заменяя Теодору. Она же прогнулась в спине, собираясь вновь оседлать. Мой член дрогнул. Довольная собой, она ввела меня обратно в блаженство.
Я честно старался не двигаться, но лишь пару минут. Когда Теодора в бешеном ритме, упираясь на ноги, опускалась и поднималась на мне, а я не мог оторвать взгляда от ее открытых стонущих губ, от прыгающих грудей и руки между ног, что помогала достичь небывалого наслаждения, я понял, что такое настоящая пытка.
Теодора видела мои метания, видела, что я умирал от желания потрогать ее. И ей это чертовски нравилось. Она сама сходила с ума, унося меня за собой. Наши тела жестко соединялись, принося столько удовольствия, что я не выдержал.
Моя магия вырвалась, зверь зарычал, и оковы тьмы спали. Если Теодора и удивилась моей силе, то не успела показать это. Я поднялся и обхватил ее. Чуть привстал, чтобы облокотиться на спинку кровати и, приподняв, усадил обратно на член.
Слияние превратилось во что-то животное и необузданное, но от этого стало более настоящим. Мы неистово целовались, сплетая языки. Соединяли тела с громкими хлопками. И когда Теодора вновь взорвалась, я последовал за ней. Оргазм был столь мощным, что, кажется, стены комнаты задрожали. Я слегка прикусил кожу на ее плече и тут же зализал языком.
Мы лежали на мокрой от пота кровати.
Теодора устроилась вдоль спинки, вытянув ноги рядом со мной, а я положил голову напротив ее живота. На коже я рисовал круги пальцем. Ее тело — совершенство. Ни единой царапины. А ведь когда-то именно в этом месте меч проткнул ее. Здесь должен быть ужаснейший шрам, но все исчезло, будто и не было.
Теодора играла с моими волосами и молчала. Тени ушли, открывая вид на луну. Меня утягивал сон, но я боролся с ним как мог, продлевая мгновения вместе.
Я ощутил острую потребность что-то сказать.
— После того как я встретил тебя, я не имел ни с кем никаких связей. Только ты. И всегда будешь ты. — Рука в моих волосах напряглась и остановилась, но потом вновь неуверенно продолжила. — Нас соединили с Велассией еще в юношестве, но я никогда не прикасался к ней. — Слова давались тяжело, но я заставлял себя говорить. — Я просто смирился. Но потом, когда я встретил тебя — уже не мог. Я вел себя как последний трус, потому что не хотел сближаться с тобой. Желал решить проблему здесь. А потом прийти к тебе чистым, без лжи и венца. Я боялся, что узнай ты о Велассии, я бы потерял тебя, даже не получив. — Я вздохнул. — Когда мы прибыли на Инуру, до того как мы с тобой соединились, я ходил к Кловиссу. Я сказал ему, что не женюсь, а Велассии, что не люблю ее. Сказал ей о своих чувствах к тебе. Но все вышло так, как вышло.
Теодора не прекращала поглаживать меня.
— Я знаю, что был обязан сказать тебе, но я так боялся, Теодора. Все, что мне было дорого… Родители, мое детство, мои мечты… Это все уходило от меня. Я считал, что и ты откажешься от меня.
Сон почти завладел мной, но я должен был сказать самое важное.
— Я люблю тебя. Я очень люблю тебя.
Глава 22
У богини Такал есть брат Ламал. Он главный оракул всего Пантеона и помогает просчитывать Такал все ответвления в мироздании.
Из учений Инуры.
Мне с трудом удалось разлепить веки. Ночь продолжалась.
Глядя перед собой, я не сразу сообразил, что лежал на спине. Вскочив, я ощупал кожу. Никаких ран.
— Значит, не сон.
С тяжелым дыханием я поднялся с кровати. На столе нащупал огниво и зажег все свечи, а потом взял одну из них. Никаких следов. Ни смятых простыней, ни разбросанных по полу подушек. Ничего. Единственное, что давало мне не сойти с ума — это отсутствие ран.
Если только… моя магия не стала намного сильней и не справилась самостоятельно.
— Была ли ты здесь, Теодора?
Никто не ответил.
・・・★・・・・・★・・・
Два дня мне пришлось прятаться в покоях, чтобы не вызывать подозрений. Даже Имран не узнал моей тайны. Время в одиночестве проходило в раздумьях. Я гадал, была ли та ночь реальной или все же плодом моего воображения?
И пришел к выводу, что как бы Теодора ни старалась замаскировать все за вымысел, у нее не вышло. Она была здесь. Ощутила мою боль или же пришла унять свою. Но она пришла.
В груди ослабел узел сомнений. Пусть Теодора молчала и не отвечала на мои слова о любви, я ощущал ее чувства в каждом движении, в каждом выдохе, в каждой ласке. Сама того не ведая, она придала мне сил. Теперь я был настроен еще тверже, готов рвать и метать, но сделать все, чтобы, наконец, воссоединиться с ней.
Ночь никак не желала прощаться. Свечное пламя отбрасывало мою тень. Мне нравилось думать, что это ручные мраки Теодоры, которые присматривали и были рядом. Тяжелые шаги разносились глухим эхом. По всему коридору выставили охрану, что, склонив голову, наблюдали за мной, пока я шел к главному залу. Я распахнул дверь.
За столом сидели все: Кловисс, Эрни, другие хранители, мерзкий Девмес и даже мой брат. В глазах каждого немой вопрос, обращенный ко мне. Я ощутил прилив радости от Имрана.
— Игнар! — воскликнул Кловисс, поднимаясь с места. Он оглядел меня, сощурив глаза. По его расчетам, мне еще стоило лежать в своей комнате и продолжать гнить, ведь лекарям и служанкам приходить запрещалось.
В пустынных ночах правил холод. Даже нагретый Храм успел остыть, и теперь инурийцы, что были детьми солнц, укутывались в теплые ткани. Но я ощущал небывалый жар, тянущийся по моим жилам, поэтому я накинул простую темную рубашку.
— Как ты вовремя, сын! Я так рад, что ты быстро справился с недугом. — Кловисс улыбнулся, а я старался сдержать гневный оскал, вызванный его словами. — Ты не замерз?
— Со мной все в порядке, дядя. Я чувствую огонь внутри.