Страница 37 из 84
Кловисс говорил это девушке на мне, но я знал, кого он имел в виду и почему сказал именно так.
Я почувствовал толчок внутри себя и перевел взгляд на брата. Он смотрел предупреждающе и умоляюще. «Держись своей роли!»
— Я сказал: «Вон»! — Гивр заверещал ему в тон, и все испуганно бросились к дверям. Теперь задача солдат — вывести как можно быстрее из Храма всех, кто участвовал в этом представлении. В ином случае на них начнется охота.
Полупрозрачные чешуи медленно передвигаются по полу. Существо ползло ко мне. Я же сидел смирно, как и подобало хорошему мальчику. Я ожидал расправы. Кловисс должен — обязан — поверить. Нужно сделать все, чтобы он не считал нас угрозой.
Гивр остановил налитые кровью глазницы напротив меня. Его морда больше меня в несколько раз, поэтому смотреть получалось только в один глаз. Выпячивая гигантский язык, Гивр проникал в мою душу.
Мой зверь, моя магия, металась. Больше никто не сажал в клетку внутреннее чудовище, но сейчас я отдавал все силы, чтобы сдержать его внутри, не позволял выбраться и напасть. Все ради тебя, Теодора.
Кловисс прощупывал мои чувства и намерения, никогда прежде мне не удавалось его обмануть, и он читал меня как открытую книгу. Но единожды дав отпор, я ощутил свое превосходство над ним.
Мне нужно показать ему эмоции, но кто сказал, что они должны быть правдивы? Ему нужен страх перед ним, но так как я его не испытывал, я вспомнил в мельчайших подробностях, как Теодора без кожи, истекающая кровью, пыталась встать из пут теней Аастора. Вспомнил, как Руун волочил ее по земле, протыкал ей руки и ноги, как кромсал тело у меня на глазах. Даже спустя столько времени эти картинки приносили мне настоящий животный ужас. Они преследовали меня ночами, караулили на грани сна и яви, чтобы обрушить всю силу. Мне требовалось держать лицо, но бегущее сердце и изменившийся аромат страха делали свою работу.
Но Кловиссу было мало, я ощущал, как его лапы ползли все глубже и глубже. Но что, если он найдет то самое место, где расцвели сотни бутонов? Что, если поймет, что мой страх касался не его? Должно быть, он уже почувствовал мое волнение.
Что может быть внутри у мальчишки, который только и делал, что гулял, напивался и спал со всеми подряд? Гордыня и презрение? Нет, слишком поверхностно. А вот любовь и боль, причиненная ею, обида… зависть и ревность. Это может сработать. Мне даже не придется играть.
Стоило моим размышлениям утечь в сторону Теодоры, Гивр тут же бросился на наживку и, зарычав, начал прощупывать каждую мысль. Наверное, Кловисс ожидал тайные планы и интриги, замашки на престол или что-то еще, но наткнулся на…
Я думал о том, как впервые встретил ее, как меня приковал к этому миру взгляд зеленых глаз. Как тепло от ее объятий и поцелуев, как сильно важны для меня ее слова и поддержка. А еще я вспомнил, как легко она отказалась от меня. Такая темная мысль поселилась во мне с первого дня нашей разлуки. Я знал, что виноват. Но разве не могла она хотя бы выслушать меня? Почему поверила им, а не мне? Неужели я настолько гадок в ее глазах, что проще поверить в предательство, чем в мою всепоглощающую любовь?
А еще этот Аастор. Как после всего она смогла находиться рядом с ним? Почему не убила?
Кловисс покинул мое сознание.
— Глупый ребенок! — Гивр втянулся обратно, а Кловисс уже разъяренно шагал в мою сторону. — Как ты можешь думать об этой девке, после всего, что произошло⁈
Схватив меня за грудки, он поднял меня с кресла. Его губа дергалась, обнажая зубы. Во взгляде было столько ненависти, что я не мог понять, действительно ли это существо — мой дядя?
— В этот раз тебе не избежать наказания! — прошипел он. — Девмес!
Двери распахнулись, и наместник довольно пробирался к нам, перешагивая через пустые бутылки. Он излучал маниакальное удовольствие от того, что увидит. Ублюдок.
Девмес недолго думая схватил мои руки и завел их за спину. А Кловисс с силой ударил в лицо. Губа запульсировала, и я почувствовал, как тонкая струйка крови потекла по лицу. Я поднял затравленный — как от меня требовалось — взгляд.
— Солнца скрылись, поэтому жара тебе не грозит, но это не значит, что ты легко отделаешься. Девмес, десять ударов кистенью. Поливайте рану солью, чтобы не заживала. Три лунных дня.
— Дядя! — Имран не смог сдержаться. Он перевел взгляд с меня на Кловисса. — Ты сошел с ума? Кистенью⁈ Не смей!
Кловисс, который уже вышел из себя, подлетел к Имрану и отвесил вторую пощечину.
— Щенок! Ты совсем размяк, что с тобой стало⁈ Каким приемником ты будешь, если все время проводишь у постели этой человеческой девки⁈ Заделай ей уже детей, чтобы, когда она сдохнет, тебя что-то держало здесь!
Имран поднял взгляд, который грозил выдать нашу миссию.
— Я согласен, только… только не наказывай брата… — прохрипел я, сплевывая кровь.
Кловисс усмехнулся, не сводя глаз с Имрана.
— Всегда думал, что из вас двоих старший брат более храбр и умен, но оказалось, что это не так. Веди, Девмес!
Согнутый пополам, с истекающей кровью губой, и под лающий смех Девмеса, я шел по коридорам. Слуги, идущие по своим делам, замирали, стоило им увидеть нас. Они знали, что сейчас случится. Смотря им в лицо, я отметил, что они бросали не жалостливые взгляды, а полные гнева и решимости. И направлены они были не на меня.
Глава 19
Меч усиливает начало Меках. Но как его сила влияет на магию Верховного? Откуда мощь берет начало? Меч питает свой симбиоз или же симбиоз питает меч?
Из дневника первого библиотекаря Инуры.
Единственным спутником, помимо Кловисса и Девмеса, вновь была луна.
Я смотрел на белоснежный диск, пока меня вели по темным улицам храмового сада, пока заставили опуститься на колени возле столба. Я впился в нее глазами, когда мои кисти застегнули плетеными наручниками и туго затянули, а потом приковали над головой. Нас окружала лишь темнота, и, слава Такал, больше никого. Я не хотел, чтобы всему этому были свидетели. Не хотел, чтобы видели, как я дрожал…
Я проходил через это десятки раз и больше не боялся Кловисса. Я уверял себя, что смогу пережить еще один раз. Но тело — предатель. Оно напряглось, спина начинала зудеть, мышцы спазмировались, а дыхание участилось. Слух старался уловить любое движение, каждый шорох и шаг.
Вот Кловисс обошел меня и встал на приличное расстояние, чтобы его одеяние не испачкалось в моей крови. Вот Девмес отстегнул кистень. Этот ублюдок постоянно носил ее на поясе. Наверняка на его лице сейчас жуткая ухмылка. Вот он сделал шаг в мою сторону и предупреждающе ударил по земле.
Столб пыли поднялся ввысь. Я чувствовал кожей, как на ней оседал песок.
— Считай! Иначе начну сначала. Ты знаешь правила, маленький Господин, — в голосе наместника было столько возбуждения, что я сжал зубы.
Наступила гнетущая тишина, нарушаемая моим громким сопением. По лицу побежал крупными каплями пот. И как бы я ни пытался собраться, дыхание все равно предательски срывалось.
Время замедлилось. Раздался свист.
Кнут выбил весь воздух. Я научено выдохнул, разжимая зубы, чтобы не откусить язык, а потом резко сцепил губы, чтобы сдержать крик. Спину обожгло, а потом пришла боль.
Сердце замерло. Железный наконечник вспорол кожу, выпуская кровь. Железо застряло в мягких тканях, разрывая и отрывая маленькие куски плоти. Я безвольно повис.
— Считай, — прошептал Девмес.
Мне понадобилась минута, чтобы понять, чего он хотел.
Первые разы я отважно молчал, стараясь выглядеть смелее, но потом я понял, что это не имело смысла. Лучше закончить мучения скорее. Девмес ждал. Не будь я наследником, он бы уже обрушил новый удар, а потом еще и еще. И так, пока я не назову нужное число.