Страница 36 из 84
— О чем говоришь? Я обременяю тебя? Думаешь, не желаю помочь? Я и Джессика…
— Вот именно! — Выпалив это, я быстро подошел к окну, сквозь которое светила одинокая луна. Словно мое отражение, она источала печаль. — Вы и Джессика!
— В чем проблема, Игнар?
— В чем? Действительно, в чем? — Я сглотнул кислоту в горле. — Тебе сказать правду?
— Да.
— Я не могу видеть вас! — Я выплюнул эти слова, понимая, насколько они неправильные. Но раз он просил правды, пусть ее и получает.
Обернувшись к нему, я оглядел непонятливое и удивленное лицо.
— Не могу! Вы олицетворяете все, что потеряля́! Знаю, как это неправильно, но мне нужно… пространство. От вас и вашего счастья.
Я ждал, что Имран привычно покинет комнату. Всегда, когда спор достигал апогея, чтобы избежать лишней драмы, мы расходились по разным углам. Либо это приводило к драке. Но вместо того, чтобы уйти, Имран поднялся и сделал несколько резких шагов ко мне. Взгляд брата пылал злостью, а челюсть плотно сжалась. Его магия поднималась из глубин. Прежде я никогда не ощущал чужих сил, но последнее время многое начало меняться.
Мое нутро само выползало навстречу, проверяя, на что способен Имран. Зверь не хотел навредить, но этот порыв было трудно сдержать. От брата волнами исходило все, что он чувствовал: злость, обиду, непринятие и тоску.
Он усмехнулся.
— Думаешь, ты один потерял ее? Думаешь, один жаждешь найти? Нет! Я был вместе с тобой тогда. В день, когда она очнулась, я самолично лечил ее раны! Пусть вас связывают большие узы, чем нас, но я ее Первый хранитель! — Он подошел еще ближе. — Она моя Меках! Ты знаешь, что было тогда, когда она отдала мне тело Джессики?
Имран весь дрожал, а я все сильней ощущал влияние его магии. И понимал — к своему ужасу — насколько моя превосходила его.
— Что? — тихо спросил я.
— Она кое-что сказала мне, Игнар.
— И ты говоришь это только сейчас?
В этот раз мой зверь тоже издал внутренний рык. Имран сглотнул, но не уступил. Я сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.
— Твои глаза… — начал Имран, но я его прервал.
— Что она сказала⁈
— Она попрощалась. Отдала мне Джессику и ее тени… они… Они как бы обняли меня.
— Что?
— Да. Да! — Он схватился за волосы, взъерошивая их. — А потом я услышал голос в голове. Она сказала: «Берегите себя». Это значит, Игнар, что она все еще там. Она осталась нашей Теодорой. Нашей Меках.
Я смотрел на своего брата, на то, как он обеспокоенно ходил по комнате. И мне стало стыдно. Укол вины укротил собственное негодование.
— Я знаю.
Он замер.
— Когда ты ушел и дэволы исчезли, я разговаривал с ней. Она сказала, что Теодора мертва, но я уже тогда понял, что это ложь. Я все еще чувствую ее здесь. — Я приложил руку на сердце. — На другой стороне.
— Почему ты промолчал? Почему скрыл⁈
Имран устало упал в кресло.
— Молчал, но больше не буду. — Я опустился на колено перед ним и взял его руку в свою. Я смотрел на брата, что всю жизнь защищал меня и оберегал. Смотрел на единственного верного друга и союзника, которому доверял свою жизнь и, что более важно, жизнь Теодоры. — Я доверяю тебе больше, чем себе, и совершил ошибку, действуя в одиночку. Больше этого не повториться.
— Я на твоей стороне, Игнар. И всегда буду. — Он ненадолго замолчал. — Какой план?
— Я собираюсь отправиться к Жрице, и мне нужна твоя помощь.
・・・★・・・・・★・・・
— Что здесь происходит⁈ — гневный крик Кловисса заставил затрястись тусклые стены Храма.
— Я ничего не могу сделать, дядя! А мне уже нужно идти, Джессике все хуже!
Кловисс наградил старшего наследника, на которого у него были особенно грандиозные планы, презрительным взглядом.
— Мальчишка! — Кловисс подлетел к нему и наотмашь ударил Имрана по щеке. Я прикусил губу изнутри. — Как ты можешь думать о девчонке, когда происходит это?
Теперь Верховный смотрел на меня, не обращая внимания на плохо контролируемый гнев Имрана. Так-так… Когда мы успели поменяться с ним характерами?
Я видел в глазах Кловисса желание уничтожить.
Прямо в главном зале происходило то, что навеки осквернило это место. Святое — превратилось в бедлам, а я находился в самом центре и стрелял лукавыми улыбками.
Множество свечей и ламп разгоняли темноту, всюду шныряли запуганные служанки — об этой роли мы с ними договорились заранее — и разносили гостям закуски и выпивку. Солдаты — подчиненные Науля рисковали больше всего — пили, смеялись, играли в кости прямо на широком столе, сидя в креслах хранителей, а на их коленях находились хихикающие девицы. Кто-то довольствовался легкими прикосновениями, а кто-то не стеснялся страстно целоваться и шнырять руками по оголенным телам.
На мне же развалилась привлекательная саури. Та самая, что вчера ушла со мной из бара. Найти ее оказалось нетрудно.
Кловисса колотило. Его место — его Храм — осрамили. Его власть высмеяли. И кто? Мелкий сопляк, его собственный племянник.
Верховный поступил именно так, как я и планировал.
Вскинув руку, он навел на нас ладонь, и столп магии вырвался наружу. Она не была разрушающей, но четко выказывала его намерения. Гнев, злость и желание наказать всех, кто здесь присутствовал. Но, конечно, на этом все не закончилось.
Бестелесный Гивр потоком мощи промчался по залу. Он обвил нас, принимаясь душить и напускать страх. Свечи потухли, зал погрузился в полную темноту, и только два гигантских глаза подсвечивались, наблюдая за каждым движением. Большие кольца зазвенели, и Гивр издал громкий рык, от которого с потолка посыпалась штукатурка, а бокалы попадали со столов.
— Как вы посмели? — Кловисс вышел из мрака, вставая в свет глаз чудовища. Его лицо исказилось гневом. — Как вы могли опорочить стены священного дома?
Верховный смотрел на каждого. Одни отворачивались, другие опускали глаза в пол. Все здесь были готовы к этому и добровольно согласились. Их роль — покорство и страх.
Наконец, наши взгляды встретились. Все, что было сделано — ради этого момента. Момента, когда младший наследный Хранитель наглядно склонится перед своим Верховным. Когда и так уже опозорившийся опустится еще ниже.
Подобное уже происходило. Когда умер мой друг, я ненавидел себя больше всего на свете. Вина пожирала меня. Тогда я боялся Кловисса и его гнева. Но теперь все изменилось. Я не знал, когда именно это случилось. Когда он предал меня, сказав Теодоре о лживой женитьбе? Или, когда приказал убить ее? А может, именно тогда, когда я встретился с ней впервые и наконец-то обрел смысл?
Магия инурийцев связывала всех нас, но магия Верховного Хранителя вынуждала подчиняться, внушала трепет и восторг.
Но все переменчиво.
На Инуре готовился переворот, и многие инурийцы отворачивались от его власти. Даже собранные здесь не испытывали мук совести. Я чувствовал это.
Мне предстояло закончить представление и столкнуться со всеми последствиями.
Когда Кловисс посмотрел на меня с вызовом и раздражением, он ожидал моего раскаяния. Но прежний Игнар никогда бы не бросился сразу просить прощения, он бы его вообще не просил. Он бы боялся, а в душе чувствовал гнев, вскармливая зверя, но все ровно смиренно принимал свою участь.
— Дядя, мы же не сделали ничего плохого! — Попытка прозвучать смело, но голос задрожал.
— Как ты смеешь? Твой брат, — он даже не повернул головы в сторону Имрана, который беспокойно топтался рядом, — не смог тебя вразумить и пришел ко мне за помощью!
— Мы всего лишь весело проводим время! — Я подмигнул саури на своих коленях.
— Пошли все вон! И ты, дэволова шлюха!