Страница 5 из 5
Я посмотрел на сгорбленную спину Оттиса, на его белый, запачканный чешуей хвост, и что-то в груди надломилось. Гордость, страх, упрямство — все это рухнуло под тяжелой правдой в глазах Руби.
Я молча кивнул, понимая, что она права. И сам прекрасно понимал, что никому из нас не нужны недосказаноости. Не могу оставлять все так и надеяться, что друг сам отпустит ситуацию и вернется как ни в чем не бывало. Собравшись с духом, я подошел к Оттису, который с силой швырял рыбу, загружая свою телегу.
— Оттис, послушай... — начал я, и голос предательски дрогнул.
Он медленно повернулся ко мне. В его глазах вспыхнула обида.
— Что, Хьюго? Что ты хочешь сказать? Что «все в порядке»? Что «не стоит волноваться»?
— Нет, — я сглотнул ком в горле, опешив от его резкого выпада — Все не в порядке. Просто... я не знаю, как об этом говорить. Словами. Понимаешь? Каждый раз это как.. занаво всё пережить. Да и не хочу я втягивать ни тебя, ни Руби в свои разногласия с отцом. Я боюсь.. что вы тоже можете пострадать из-за меня.
Оттис молчал, изучая мою морду. Его взгляд скользнул по шраму на брови, и что-то в его выражении смягчилось.
— Вчера... — начал я, заставляя себя продолжать. — Отец нашел мои газеты. Плакаты. Все, что связано с гонками. Он... он пришел в ярость. Лекс никак не может принять мои мечты и считает, что я предаю его память.
Я рассказал все – про разорванные газеты, про плакат, про слова, которые резали больнее любого ножа. Говорил тихо, сбивчиво, но Оттис и так все понимал.
Когда я закончил, наступила долгая пауза. Оттис смотрел куда-то в сторону озера, его лицо было непроницаемым.
— И что теперь? — наконец спросил он, и в его голосе не было прежней резкости. — Лекс приказал выбросить все?
— Да. Но я... я не могу. Это все, что у меня есть.
Оттис медленно повернулся ко мне. Его глаза встретились с моими.
— Может оставишь их у меня? — сказал он просто. — Я имею ввиду твои вещи. Спрячу их у себя, места у меня хватит хоть на целую галерею.
Я замер, не веря своим ушам.
—Ты серьезно?
—А ты думал, я позволю тебе выбросить это? — в его голосе впервые за сегодня прозвучала слабая усмешка. — Знаю, как тебе это дорого. Ты же десять раз мне рассказывал про каждый из этих плакатов.
Что-то теплое и щемящее сжало мне горло. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Но учти, — Оттис снова стал серьезным. — Это в последний раз, Хьюго. В последний раз я позволяю тебе отмалчиваться. В следующий раз – либо ты сам приходишь и рассказываешь, либо... либо я действительно пойду поговорю с твоим отцом. И плевать, кем он там был и сколько сил у него осталось. Я, черт возьми, не остановлюсь!
Я кивнул и он протянул лапу. Не для рукопожатия – просто положил ее мне на плечо. Тяжелую, теплую, знакомую.
— Договорились? — спросил он тихо.
— Договорились, — прошептал я.
И в этот момент лед, сковавший мое сердце, наконец треснул.
После этого разговора работа пошла легче. Не то чтобы напряжение полностью исчезло – раны, нанесенные словами, заживают не так быстро. Но между нами снова появилось что-то знакомое, теплое. Мы работали уже не как три отдельных существа, а как команда – помогали друг другу, перебрасывались короткими репликами, иногда даже улыбались.
Когда солнце поднялось в зенит и стало нещадно палить спины, Руби молча протянула мне свою фляжку. Наши пальцы встретились, и в ее глазах я увидел тихое одобрение. Она не сказала ничего, но ее улыбка говорила больше любых слов: «Вот видишь. Так лучше».
К полудню работа была закончена. Наши лапы и спины гудели от усталости. Роланд, кряхтя, похвалил нас за проделанную работу. И кажется уже позабыл, что еще утром обещал вычесть несколько монет за наше опаздание.
— Завтра чтобы были здесь вовремя! — бросил он нам вслед.
Мы вышли на дорогу, ведущую от пристани. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые, золотистые тона.
Оттис остановился, повернулся ко мне. В его глазах снова появился тот знакомый огонек – упрямый, дерзкий, живой.
— Ну что, — сказал он. — Вечером на Пустошь?
Я посмотрел на него, потом на Руби, которая стояла чуть поодаль и улыбалась своей тихой, мудрой улыбкой. И впервые за этот долгий, мучительный день почувствовал не просто облегчение, а нечто большее – слабый, но упрямый росток надежды.
— Конечно, — ответил я, и моя улыбка на этот раз была настоящей. — Черный Ворон уже соскучился по небу!
Мы разошлись, договорившись встретиться на закате. Возвращаясь домой, я чувствовал странную легкость в груди. Да, проблемы никуда не делись. Отец все так же ненавидел мои мечты. Дом все так же был тюрьмой. Но теперь у меня было нечто большее, чем просто надежда. У меня был план. И друзья, готовые помочь его осуществить.
Поднявшись на чердак, я бережно собрал свои сокровища. Каждый плакат, каждую газету, каждую заметку. Завернул все в прочный холст и спрятал под лежанкой – до вечера, до нашей тайной встречи у старого дуба на Пустоши.
Спускаясь вниз, я бросил взгляд на дверь спальни родителей. Оттуда доносился все тот же грубый голос отца, который по всей видимости что-то рассказывал матери. Но сегодня этот звук не вызывал во мне прежнего страха. Потому что сегодня я знал – мои мечты в безопасности. И пока они живы, жив и я.
P.S. Эта книга находится в процессе написания, и для того, чтобы быть в курсе публикаций новых глав, рекомендуем добавить книгу в свою библиотеку либо подписаться на Автора.
Спасибо.