Спасение Веракко

У неё в животе всё сжалось, и появилось чувство, что нужно прекратить эту эмоциональную привязанность, пока не стало слишком поздно. Каждый раз, когда она ловила взгляд Верракко, она начинала чувствовать это сильнее.

По правде говоря, это была не его вина. Она ясно дала понять, что не хочет участвовать в типичном браке. Но она всё равно намеревалась спросить у Верракко, не могли бы они заключить фиктивный брак. Могли бы притворяться, что пытаются завести ребёнка, чтобы он не выглядел плохо, если у них ничего не выйдет. Но после услышанного прозвища она снова задумалась, а был ли брак вообще возможен. Сколько усилий ей пришлось бы приложить, чтобы его мать её приняла? Будет ли она всегда считаться альтернативой, потому что она не «брачный материал» или потому что она человек?

Верракко заметил, что её настроение изменилось, и после нескольких неудачных попыток поговорить с ней он перестал пытаться. Его глаза светились утром, когда он подарил ей новую зубную щётку, но каждый раз, когда она избегала зрительного контакта или давала ему принуждённую улыбку или однословный ответ, этот свет становился всё тусклее. Когда тропа стала слишком заросшей, чтобы идти рядом, Верракко взял на себя вести их вперед.

Лили поморщилась, когда ещё одно маленькое зелёное насекомое укусило её за лодыжку. Слизкий, грязный грунт привлекал полчища существ. Она обняла себя, чтобы согреться, и продолжала смотреть на спину Верракко. Его чёрная рубашка промокла и плотно прилегала к его широким плечам, когда он прорубал путь сквозь лианы и подвисающие саженцы небольшим ножом, иногда раздражаясь и разрывая их голыми руками.

Альтернатива. Её сердце сжалось.

Даже находка ещё одного хлипкого флага с вырезанным сообщением от Алекса не подняла её настроение.

«Ненавижу природу», — вот и всё, что там было написано. Лили согласилась.

Верракко резко остановился и выругался, встряхивая рукой, как будто он поранил её. Лили попыталась понять, что произошло, но он сразу пошёл дальше. Несколько капель крови на упавших листьях было единственным доказательством, что он себя поранил.

Её захлестнуло чувство вины. Он так старался расчистить ей путь, а всё, что она могла сделать, это беспокоиться о чём-то, что изначально было её виной. Он говорил ей, что они не смогут быть вместе. Объяснил, как работают отношения в его городе. Она сама добивалась большего, не он.

Её пугало, насколько она сблизилась с ним. Они знали друг друга всего несколько дней. Она могла бы понять, если бы просто расстроилась, узнав, что они никогда не смогут встречаться. Но эта удручающая грусть, из-за которой хотелось привязать его к дереву и никогда не возвращаться в цивилизацию? Этого она точно не ожидала.

— Подожди, — крикнула она, перекрикивая усиливающийся дождь.

Верракко обернулся к ней, накрыв глаза вторым веком, чтобы защититься от дождя. Его волосы упали на один бок, и маленькие капли воды стекали с кончиков его ушей вниз на мочки, а потом на его бицепсы.

Лили поджала губы. С какого перепуга ты выглядишь так чертовски хорошо! Это не фотосессия.

— Ты поранился? — спросила она.

— Это ничего, — ответил он автоматически, сжав левую руку в кулак.

Лили вздохнула и подошла к нему, её мокрые туфли издавали скрипучие звуки в грязи. Она схватила его за руку и посмотрела на него серьёзно, пока он не разжал пальцы. Затем она вздрогнула: глубокий порез проходил через центр его ярко-зелёной ладони, из которой текла тёмная кровь.

— Нам нужно остановиться и найти укрытие, пока дождь не прекратится, — сказала она.

— Заживёт быстро. Не волнуйся, — ответил Верракко, изучая её своими глазами, защищёнными вторым веком. Он выглядел таким же расстроенным, как и она, но в этом взгляде было что-то ещё — тоска и даже грусть.

Лили никогда не позволяла слову «невозможно» её останавливать. Это просто слово. Ничего невозможного нет. Но что, если в данном случае всё-таки есть что-то невозможное? Что, если она отдаёт своё сердце человеку, который никогда не сможет быть с ней?

Громкий раскат грома над головой заставил её вздрогнуть и прижать руку к груди.

Губы Верракко слегка изогнулись, как будто он пытался сдержать улыбку.

Уголки её губ дёрнулись.

— Это не смешно, — сказала она.

Он сделал комично-серьёзное выражение лица, показывая, что согласен с ней.

Лили тихо засмеялась, затем вздохнула. Она посмотрела ему в глаза и подавила желание встать на цыпочки и поцеловать его в его ухмыляющиеся губы.

«Моя альтернатива», — подумала она.

Улыбка Верракко поблекла, и его тёмные брови сдвинулись вместе, а тишина между ними стала напряжённой.

— Думаю, нам нужно продолжать, если можешь, — сказал Верракко, снимая свою рубашку и накидывая её Лили на голову, прежде чем она успела возразить. Ткань была такая же мокрая, как её собственная одежда, но от неё исходило тепло его тела.

Несмотря на холодный дождь, в груди Лили разлилось тепло.

— Я уверен, что эта река ведёт к моему родному городу. Я попрошу свою мать отправить отряд её солдат, чтобы они поискали Алекс, если она ещё не там, — сказал он и слабо улыбнулся. — Не знаю, как ты, но я устал здесь жить.

— Солдаты твоей матери? — Лили почувствовала беспокойство. — Почему у твоей матери есть солдаты?

Верракко облизал клык языком, его взгляд метался. — Она королева моего города.

Лили моргнула.

— Королева? Ты… принц?

На лбу Верракко появилась складка, и он внимательно посмотрел на неё. — Наверное.

— Ты станешь королём когда-нибудь?

Верракко нахмурился.

— Нет. Народ выберет её преемника, но она может дать совет. Я, как её ребёнок, не подхожу на эту роль.

Голос шепнул ей в ухо: «Альтернатива». Лили вздрогнула, ей стало не по себе. Неудивительно, что он сказал, что у них ничего не выйдет. Её дыхание сбилось, она отвернулась, затем снова взглянула на него. Всё, что они могли иметь, — это украденные моменты в лесу, подальше от посторонних глаз. Независимо от того, что это чужая планета, королева есть королева. Лили обмякла. У неё не было шансов.

Я спросила его, не хочет ли он со мной встречаться. Её истерический смех прорвался, вызвав озадаченный взгляд Верракко.

— Мы должны пройти как можно больше, пока позволяет погода. Стриги не летают в такую бурю, — его губы напряглись, и он добавил, — Я могу тебя нести.

— Нет, — выпалила Лили, отступая на шаг.

Кожа вокруг его глаз напряглась, и в его челюсти напряглась мышца.

Её сердце бешено стучало. Он страдал; это было видно в его глазах. Конфуз и печаль. Её охватило чувство вины. Это она настояла на этом со своей глупой позитивностью. Решила, что сможет понравиться его матери, и всё наладится. Она заставила мужчину с планеты, на которой мало женщин, привязаться к женщине, которую он никогда не сможет иметь.

— Что случилось, Лили? — Его голос был решительным, даже жёстким. Не нужно было уточнять, они оба знали, о чём он.

— Вчера вечером, то, как ты меня назвал… — начала она, зная, что ей нужно услышать это от него, чтобы идти дальше. — Это переводится как «альтернатива». Это значит, альтернатива для твоей жены?

Он напряг плечи, его челюсть напряглась, и её надежды угасли. Он кивнул.

— Технически, да. Но для меня это значит больше. Я бы никогда не смог почувствовать к кому-то другому то, что чувствую к тебе.