Страница 8 из 120
А теперь, когда речь зашла о его жене — пусть даже нелюбимой — включилось то самое чувство собственности. Или, возможно, желание оберегать не женщину, а имя своей семьи, свой титул, свою честь. Как же обидно мне стало за ту, прежнюю себя. Ту девушку просто бросили в центр чужих интриг, словно кость в пасть голодным зверям.
— Но я уже стала частью этих игр. В тот самый день, когда вы заключили со мной брак, Ваша Светлость.
Герцог резко поднялся. Лицо его оставалось невозмутимым, но я чувствовала напряжение в каждом его движении.
— Ты не понимаешь, Оливия. Сейчас слишком много поставлено на карту. Все эти семьи, фрейлины, родственники влиятельных сеньоров — они приехали сюда с одной-единственной целью: продвинуть своих дочерей. В жёны, в любовницы, хоть куда — лишь бы ближе к трону. И если хоть кто-то увидит в тебе угрозу… тебя, конечно, не убьют. Но жизнь подпортят.
Я медленно подошла к нему, стараясь удержать голос ровным:
— А если бы я не была вашей женой? Если бы просто была Штатс-дамой, без герцогского титула — мне бы угрожала опасность? Вы думаете, что всё так серьезно?
Муж задержал взгляд. Что-то промелькнуло в его глазах, но исчезло прежде, чем я успела это осознать.
— Кто знает… какую именно кандидатуру тебе придётся отменить. От какой коалиции отмахнуться. Или чью интригу ты можешь разрушить совершенно случайно, не придав этому значения.
Я не знала, что именно толкнуло меня вперёд — желание приблизиться или показать, что мне действительно нужна его защита. Я остановилась совсем близко. Просто смотрела на него. А потом молча положила руку ему на грудь, перебирая пальцами пуговицу на его рубашке.
— Но ты ведь сможешь рассказать мне, кого опасаться, а кому можно доверять? — прошептала я, не убирая руки с его груди.
Муж задержал взгляд на моих пальцах, мягко, но решительно освободился. В его лице мелькнула тень усталости — или сожаления?
— В том-то и дело… — начал он, и голос его стал сухим. — Завтра тебя официально представят ко двору. А потом я снова уезжаю. По приказу Короля. Вместе с графом Дюраном. Не надолго. Неделя — максимум. У нас с ним важное дело.
Герцог опустил глаза, будто не желал видеть мою реакцию. В пальцах всё ещё сжимал свежее письмо, пергамент немного смялся под напряжением его руки. На мгновение в комнате повисла тяжелая пауза. Потом он шагнул ко мне, едва коснувшись плеча — не ласково, скорее чтобы отодвинуть с дороги.
И уже стоя на пороге, не оглянувшись, бросил:
— Постарайся… не ввязаться ни во что. Хотя бы до моего приезда. Будь тише воды.
Дверь закрылась за ним беззвучно, но в моей голове это прозвучало, как удар.
Я осталась стоять в пустом кабинете, не в силах пошевелиться. Да что со мной не так? В моей голове пронеслась мысль, что даже Ариана наверняка справилась бы лучше и с флиртом, и с кокетством, а я то живу свою вторую жизнь.
О чем же он думает? Человек, который постоянно намекал мне о близости, не отреагировал никак на мою нежность.
Ну конечно, меня осенило, словно гром среди ясного неба. Герцог и граф Дюран! Вместе отлучаются на неделю перед главным весенним торжеством. Как я могла не догадаться?
Они едут за Элионор.
Глава 5
ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ЛЮДВИГ III
Утро во дворце начиналось величественно — с торжественной службы в храме Ордена Порядка, стены которого были увешаны фресками, наполненными религиозными и историческими сюжетами, словно сама история королевства нашла в них пристанище.
Лучи солнца, пробиваясь сквозь высокие витражные окна, окрашивали воздух в мягкие оттенки золота и лазури, придавая залу почти мистическую атмосферу.
Мы всей семьёй устроились на одном из первых рядов сидений и слушали проповедь о важной роли хранителей земель великих родов. Говорилось, что им уготована великая миссия — служить не только своему верховному правителю и богам, но и собственному народу, расплачиваясь за наше благополучие собственной кровью.
Речь казалась странной и слегка затянутой. Прослушав несколько куплетов, я отвлеклась и начала разглядывать фрески на стенах. На одной из них были изображены двое: король и служитель Ордена. Из раны на руке короля струилась кровь, капая прямо на руны, начерченные прямо на полу. Вот уж по-настоящему — расплачиваться кровью за будущее своего народа.
Ближе к концу службы меня охватило беспокойство. Ещё утром герцог сообщил, что после церемонии нас пригласил король — сперва в зал, на общее представление при дворе. Однако, как заметил герцог, скорее всего мы сразу присоединимся к обеду. А затем он сообщил мне, что хотел бы, чтобы я проводила его, как провожают девушки рыцарей на бой или в военный поход.
Герцог вновь заверил меня, что в его отсутствие я буду в безопасности и ничего дурного произойти не должно.
После службы, как и было запланировано, король Людвиг принимал подданных в Большом Зале — светлом, просторном помещении с высокими арочными потолками, колоннами, обитыми мрамором, и тонкими балдахинами, скрывающими ниши с бюстами предков династии. Огромные двери были распахнуты, и потоки воздуха несли с собой запах свежесрезанных цветов, сменяя стойкий запах ладана.
Время после посещения храма, как и повелось, отводилось на официальное приветствие прибывших во двор гостей, приём просителей и обсуждение наболевших вопросов королевства. Это был час формальности, открытости и решения общественных дел, не требующих секретности.
Во второй половине дня жизнь во дворце меняла ритм: начинались охоты, игры, танцы, светские приёмы, поездки к озеру в расшитых гербами каретах. Двор наполнялся смехом, шелестом юбок и лёгким ароматом духов, растекающихся в коридорах за спинами прекрасных дам. Дворцовая жизнь всегда была насыщенной, но теперь, когда всем было известно, что король ищет себе невесту, гостей в замке стало чересчур много, чтобы позволить этой ярмарке амбиций идти своим чередом.
У придворных распорядителей всё было расписано по минутам — каждый шаг и вздох. И если Его Величество всё же утвердит мою кандидатуру на должность штатс-дамы, я, очевидно, тоже присоединюсь к этому хороводу: буду отвечать за чтения вслух, музыкальные вечера, уроки вышивания, танцы, корректное поведение и бесконечные мелочи, из которых, в сущности, и состоит женская жизнь при дворе.
Чем ближе наша небольшая процессия — герцог, я, Ариана и несколько слуг — приближалась к главному залу, тем труднее становилось пройти сквозь нарядную и оживлённую толпу. Коридоры заполнились людьми — жеманными поклонницами короля, их родителями, старшими сёстрами, братьями, слугами, и всё это — в нарядах, достойных коронации. Казалось, весь зал пульсировал напряжением и ожиданием, а каждый взгляд был направлен к трону — или тем, кто к нему приближался.
Я уже приготовилась остановиться у края зальной комнаты, как и полагалось — смешаться с толпой и ждать, пока меня вызовут или обозначат. Но в этот момент ладонь герцога, уверенно и спокойно, мягко подтолкнула меня вперёд. Он не сказал ни слова, просто настоял. И я подчинилась.
Несмотря на то что в прошлой жизни я уже была знакома с королём и не раз вела с ним откровенные, почти доверительные беседы, каждый раз, оказываясь перед ним, мне казалось, будто всё происходит впервые. Я испытывала странный, необъяснимый страх перед человеком, чья власть была по-настоящему безграничной.