Страница 7 из 120
Ариана едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Не считая лёгкой горечи от того, что между братьями так и не выстроилось нормальных отношений, их перепалка казалась живой, искренней и — по-своему — очаровательно безумной. Хоть такая беседа и считалась абсолютно неприемлемой, особенно, в присутствии дам.
— Леди съезжаются со всех концов королевства, — продолжал писарь. — Плюс представительницы иностранных делегаций, придворные девушки, воспитанницы знатных домов… А нам нужна замужняя дама, зрелая, разумная, не питающая ни малейшего интереса к королю. Та, кто сможет судить объективно, кто не будет подыгрывать одной стороне против другой. И я сразу подумал о вас, герцог.
Он посмотрел прямо на мужа, чуть склонив голову, словно ожидая поддержки.
— У такого человека, как вы, — продолжал Дербиш, — должна быть соответствующая жена. У вас есть титул, влияние, и такое положение, при котором ваша супруга не станет рисковать ни честью, ни безопасностью ради придворных интриг. Её сестра уже тоже замужем. А леди Ариана слишком юная. Вы понимаете, к чему я веду?
Герцог молчал, лицо его оставалось непроницаемым, но я заметила, как он чуть сильнее сжал бокал в руке. Ариана напряглась, ей не нравилось, что её считали слишком молодой или недостойной короля. И вот после этой реплики про возраст последней, я готова была поклясться, что впервые заметила семейное сходство между братом и сестрой.
— А кто исполнял эти обязанности до меня? — спросила я, всё ещё не веря, что речь действительно идёт обо мне.
— Мы надеялись на вашу мать, герцог— небрежно бросил лорд Дербиш, пожимая плечами. — Но мы получили отказ, подписанный вами милорд. Надеюсь, что состояние здоровья вдовствующей герцогини улучшилось. А вы способны предоставить замену.
— Ей уже лучше, но она нуждается в постельном режиме.— сказал спокойно герцог.
Дербиш же говорил легко, почти весело, как будто речь шла не о тонких дворцовых механизмах, ни о здоровье женщины, а о чаепитии в саду.
— Я познакомлю вас со всеми дамами двора, — добавил он с яркой, чуть безумной улыбкой. — Уверен, вы найдёте себе подруг, дорогая герцогиня.
Он смотрел на меня так, будто уже видел меня в окружении кокетливых фрейлин. Мне же стало откровенно страшно. А герцог… просто вздохнул. Глухо, едва заметно, не возражая, но и не поддерживая. Просто — принял как неизбежное.
А я сидела, всё ещё переваривая услышанное. Словно каждое слово доходило до меня через слой воды. Штатс-дама двора. Наставница. Служба при дворе. Я. И чем дальше я размышляла, тем сильнее казалось: выхода у меня уже нет.
Я не была уверенна, что смогу Ариану направить на путь истинный, не говоря о целой зале, полной дам, часть из которых мечтает о короне, а другая часть является инструментом своей семьи.
Я не общалась ни с одной придворной дамой, у меня были подруги, жены коллег господина Форша. Но к дамам во дворце мне никогда не хотелось приближаться.
* * *
Когда лорд Дербиш, наконец, покинул зал, оставив за собой чувство неприятного беспокойства, слуги вежливо и бесшумно растворились в глубинах замка. Герцог неторопливо поднялся из-за стола, коротким взглядом дав понять, что направляется в свой кабинет. Мы с Арианой молча последовали за ним.
По пути её шаги становились всё более резкими, а тонкие пальцы то и дело сжимались в кулаки — явно внутренний гнев искал выход. Как только мы оказались в просторной и прохладной библиотеке-кабинете герцога, Ариана, не дожидаясь, пока он сядет за стол, резко заговорила:
— Почему ты позволяешь всем обращаться со мной, как с ребёнком? — Голос её дрожал, но не от страха — от оскорблённого достоинства.
Феликс приподнял бровь, но ответил он не сразу. Подошёл к буфету у стены, налил себе бокал воды, сделал глоток, и только потом повернулся к сестре:
— Потому что ты и есть ребёнок, Ариана. Юная. И не готова к браку.
— Но я могла бы стать королевой! — Она тихо вспыхнула, отступив на шаг, словно его слова были пощёчиной.
— Нет, не могла, — отрезал он спокойно. — Всё уже решено. И без тебя.
Ариана громко вздохнула, сдерживая слёзы — или обиду, трудно было сказать. Она вскрикнула с неожиданной резкостью:
— Хорошо! — Голос сорвался. — Всё равно мне не нравится король! Но ты своей грубостью и холодностью сделал так, что мужчина, который мне действительно нравится, даже не взглянет на меня!
В этот момент я, всё ещё державшаяся в тени у дверного косяка, шагнула в кабинет. Феликс бросил на меня беглый взгляд, но Ариана тут же повернулась ко мне, словно дожидалась этого момента. Она указала в мою сторону:
— Твоя жена старше меня всего на пару лет! Почему ты считаешь, что она уже готова, а я — нет? — взмолилась девушка.
Повисла тишина. Только звук часов, да лёгкое потрескивание поленьев в камине.
Феликс не повысил голос. Он просто подошёл к сестре ближе, встал перед ней и, чуть склонив голову, произнёс:
— Ариана, никакая юная леди не готова быть выданной замуж. Ни в восемнадцать, ни в двадцать. Но ты скажи спасибо, что я — влиятельный и богатый человек. Я могу купить тебе время. Я даю тебе возможность повзрослеть. А не брошу под копыта политических игр, как это делают с другими.
Ариана резко вскинула взгляд — теперь уже на меня. В её глазах читался вызов. Она молча требовала моего мнения. Ждала, что я поддержу её. Возражу мужу, скажу, что я взрослая и готова к браку, точно так же как и она. Поставлю под сомнение его решение.
Я же смотрела прямо ей в глаза — спокойно, уверенно. И мягко произнесла:
— Он прав.
Просто признание факта.
Ариана опустила взгляд. Губы её сжались в тонкую линию. Она ещё не умела прятать разочарование, как умели это мы, взрослые женщины. Но в её лице уже начинала проступать зрелость, которая приходит через боль — не от брака, а от понимания мира.
Феликс, тем временем, подошёл к своему столу, взял перо и, будто ничего не произошло, принялся что-то писать в одном из свитков. Ариана, не сказав ни слова, развернулась и выбежала прочь.
— Вы ожидали, что я с ней соглашусь? — тихо спросила я.
Феликс не отвёл взгляда от бумаги:
— Нет. Я знал, что ты умнее. — он бросил на меня обеспокоенный взгляд и продолжил писать.
Лишь выйдя за него замуж, я по-настоящему поняла, что у моего мужа есть особый дар — без усилий лишать меня самообладания. Иногда — взглядом, иногда — молчанием, а чаще всего — холодной, почти равнодушной логикой. Сейчас, наконец, он отложил перо, и его тёмные глаза встретились с моими. Спокойные. Сдержанные. Как всегда.
— Я справлюсь с ролью Штатс-дамы, — сказала я, выпрямляясь. — Не то чтобы мне этого хотелось… но я справлюсь. Я буду держать вас в курсе своих дел… — добавила я.
Феликс откинулся на спинку кресла. Его голос прозвучал неожиданно мягко:
— Я не хотел, чтобы тебе вообще приходилось с этим справляться. Я предпочитаю, чтобы женщины моей семьи не становились частью политических игр.
Я криво усмехнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. Горечь подступила к горлу. В прошлой жизни я стала участницей всей этой политической игры именно по его вине. До того как он узнал меня, он не колебался. Ему было всё равно, что я — молодая, неопытная, без связей, без покровителей. Я была для него всего лишь фигурой на доске, подходящей по цвету и форме.