Страница 32 из 120
Оливия подошла прямо к его столу, поставила бутыль на его стол. Без слов достала два кубка из шкафа, отыскала нож на винной полке и, сосредоточенно нахмурившись, начала поддевать деревянную пробку.
Феликс молча наблюдал. Его пальцы чуть дёрнулись — желание остановить её было слишком сильным. Еще не хватало, чтобы она поранила себе ладонь. Но что-то внутри удержало его от вмешательства. Он сидел и смотрел, как его жена упрямо возится с деревянной пробкой, будто проверяя и его терпение тоже.
Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец, пробка с глухим хлопком поддалась. Вино выплеснуло свой нежно ягодный аромат, отравляя этой сладостью воздух в кабинете.
Мужчина выпрямился в своем кресле, продолжая взглядом контролировать каждое движение её рук. Феликс, заинтересованно следящий за каждым движением жены, поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не думает ни о заговорах, ни о совете. Только о том, чем всё это закончится.
И признаться, она удивила его.
Оливия плеснула вино в первый кубок, поднесла его к своим губам и сделала долгий, нарочито щедрый глоток. Затем с гулким стуком поставила этот кубок на стол прямо перед его лицом — так, как-будто бросала вызов. Не дав ему и секунды на реакцию, она долила вина до краёв и медленно одними пальцами подтолкнула кубок мужу.
— Я задал вопрос, — напомнил Феликс низким голосом. Его слова звучали жестко, он редко использовал такую интонацию даже на провинившихся подчиненных, но Оливия снова проигнорировала и этот тон его голоса.
Такое поведение девушки вызывало в нём странное, острое желание — схватить её за плечи, заставить встретиться с ним глазами и, глядя прямо в её лицо, вырвать ответ. Он всегда добивался ответов. От всех, но она сейчас показательно игнорировала его.
Оливия спокойно плеснула тёмное вино во второй кубок, подняла его и, задержав взгляд на лице герцога, отпила снова — уже из своего о кубка. На этот раз она пила медленнее, аккуратнее, позволяя ему видеть, как алый напиток касается её губ.
Феликс нахмурился. Женщина вела себя смело, слишком дерзко. Он не отвёл взгляда, продолжая с холодным вызовом смотреть на жену.
— Мне нужно для храбрости, — сказала она, и снова собралась выпить вина.
— Осторожнее, — произнёс он сухо, перехватывая её руку и вырывая бокал. Его пальцы едва коснулись её кожи, но этого хватило, чтобы воздух между ними стал ощутимо тяжелее. — Иногда вино только вредит. Особенно если пить его так, словно это вода.
Он резко поставил кубок на стол, так что вино дрогнуло и качнулось по краям. Потом медленно, с хищной точностью, подался вперёд. Даже через массивный стол он умудрился нависнуть над Оливией, будто сжимал пространство вокруг неё в тиски.
Казалось, всё в его позе говорило: он хозяин, он главный, и она обязана слушаться. Его плечи отбрасывали на неё тень, голос прозвучал низко и тяжело.
— Я задал вопрос, — повторил он. Его голос стал тише, но твёрже. — Зачем вы пришли?
Оливия молчала. На миг показалось, что он сбил её с толку, но затем она спокойно ответила:
— Я пришла к вам выпить вина. — Её пальцы лениво прокручивали кубок, словно это занятие было важнее разговора.
— Что вы хотите этим сказать? — Феликс придвинулся ближе, с каждым словом словно намеренно загоняя её в угол. — Что должен думать мужчина, когда женщина ночью приходит в его кабинет в таком виде… и с вином? — спрашивал герцог.
— Наверное, ей что-то нужно. Так что вам нужно, Оливия? — после короткой паузы продолжил он.
Феликс наблюдал за каждым её жестом, за каждым колебанием губ, за тем, как она опускает ресницы. Он ждал. Он хотел заставить её говорить — не догадками и полунамёками, а словами, прямо. Чтобы она сама впустила его в свои мысли.
И в то же время внутри него зарождалось неприятное чувство. Страх, что она попросит о том, чего он не хочет слышать: защиты для какого-нибудь советника, милости для мужа сестры, уступке ради чужих интересов. Что её визит окажется лишь ещё одной хитрой игрой.
А хуже всего — то, что он боялся другого. Что она пришла попытаться манипулировать им не словами, а своим телом и вином.
— Я что, не могу прийти к мужу просто так? — её голос звучал игриво и даже дерзко.
— Нет, — ответил он спокойно, но твёрдо, продолжая ждать.
Возникла пауза — густая, тяжёлая, почти осязаемая. Они смотрели друг на друга, словно вступили в поединок без оружия. Кто выдержит дольше? Кто первым сдастся?
— Значит, я хочу потребовать от вас объяснений, — первой не выдержала этой давящей тишины Оливия.
Феликс на миг растерялся. Объяснений? Это было совсем не то, что он ожидал услышать. Первая пришедшая мысль — глупышка решила устроить сцену ревности. Он слишком часто слышал, как люди любят судачить об изменах. И сегодня основной темой была принцесса.
— Если вы про принцессу, то…
— Нет, я не про принцессу, — перебила она его резко. И, к его удивлению, заговорила спокойно, почти рассудительно.
Она медленно, словно по пунктам, изложила всё, что знала:
— Я прекрасно понимаю, что на Юге девушки не имеют права на телесный контакт с мужчинами вне семьи. И понимаю, что ваш путь был долгим. Наверняка вы приняли опеку над ней в храме и, по южной традиции, поклялись охранять Элинор на чужих землях, пока она не обретёт другого защитника… На это мне всё равно.
Феликс хмурился, после того, как она перебила его, он ожидал услышать сладкие слова о доверии, о верности браку, о том, что она верит, что он принял её условия…
Но вместо этого Оливия продолжила:
— Более того, я хорошего мнения о вас. — на секунду он даже ощутил тепло её слов. Но оно тут же оборвалось. — Завести отношения, даже с такой красивой девушкой, как Элинор, никак не может перевесить потерю головы и доверия Его Величества. Вы не настолько глупы, чтобы крутить роман с будущей королевой.
Феликс замер, всматриваясь в её лицо. В её глазах не было ревности, не было тех наивных женских эмоций. Она — трезво, по пунктам, холодно — поставила его способность оценить ситуацию выше соблазна. И он предпочел, чтобы она лучше закатила ему истерику.
Герцог продолжал изучать её. Его жена спокойно рассуждала о вещах, высказывала мнение о нём, такое, что многие мужчины не осмеливались говорить ему даже шёпотом или намеками.
— Что? Почему вы так смотрите на меня? — она приподняла брови, будто искренне не понимала, чем поразила его. — Никто в здравом уме не поверит, что целый десяток сундуков с платьями, повозки мебели прибыли с ней всего на пару недель ради «укрепления отношений». Такого гардероба хватит на всю жизнь! — Оливия легко рассмеялась, словно не замечая тяжёлого взгляда мужа.
Она подняла кубок, отсалютовала им герцогу, и сделала ещё один глоток. Алый напиток вспыхнул в свете свечей, а её губы казались ещё ярче. Феликс напрягся: он ловил каждое её движение, каждый изгиб плеча, каждый оттенок взгляда.
— Итак, — продолжила она, встретив его глаза огненным вызовом, — я не имею права прийти к собственному мужу в его кабинет?
Она снова отпила из кубка — теперь лишь маленький, нарочито неторопливый глоток.
— На что же тогда, по вашему мнению, я имею право претендовать? — её голос звучал дерзко, но в нём сквозила странная уязвимость, словно она сама искала ответ.
Феликс молчал дольше, чем следовало, потом откинулся в кресле, и в его взгляде мелькнул стальной холод.