Ночная книга

— Еще один встречающий! — прокомментировал я, глядя в загорелое лицо мужчине. — Как мухи на мёд!

Один из молчаливых охранников Михаила вышел из тени, оттолкнул плечом второго «встречающего». Взял наши сумки и понес к черной машине, припаркованной недалеко от поезда. Михаил был спокоен, как старый мудрец. Он с интересом разглядывал окружающее пространство, платочком промокая пот со лба — нас окутала жара.

— Насколько мне известно, — сказал я, — для нас забронирован номер люкс в «Палас Отель» и квартира в частном секторе. Так нам на квартиру, пожалуйста. — К Мише: — Юный господин не против? Приглашаю окунуться в море. Открыть, так сказать, купальный сезон.

— Я не против, — прошептал Миша. — А завтракать когда? — проурчал он голодным чревом, который иногда так борет, что выть хочется. Но нельзя…

— Вот искупаемся, тогда и поедим в какой-нибудь шашлычной.

Охранник с ужасом глянул на меня, но смолчал.

Квартира нам досталась двухкомнатная с лоджией, обращенной к морю. Мы Мишей с минуту постояли, зачарованные роскошным видом на слияние двух великих стихий — морской в ослепительных блёстках и небесной синевой в прозрачных белых облаках. Нашли купальные принадлежности, сунули в барсетки, нацепили очки на носы, шлепанцы на подошвы. Да и выбежали трусцой из дома на залитую солнцем улицу, сходящую к набережной. Боковым зрением зафиксировал одного охранника в десяти метрах от нас сзади, второго — в тени кустарника в отдалении, оба успели переодеться в легкие светлые брюки с рубашками, но в черных очках спец-агентов.

Такое случалось со мной и раньше, в детстве, и в более взрослом возрасте. Не успели мы расположиться на пляже, расстелить одеяло, как я, взяв парня за руку, сбежал к голубовато-зеленой волне, да и прыгнул в воду. Меня окатил восторг, с голодной жадностью я нырял, плавал, барахтался в брызгах, непрестанно ловя солнечных зайчиков открытыми глазами. Боковым зрением с удивлением наблюдая осторожное купание Михаила. Наконец и я утолил первичный морской голод и стал нехотя выбираться на берег. И вот мы лежим рядом, я с трудом усмиряя дыхание и сердечный перестук в по-прежнему вздымающейся груди, Миша — аккуратно вытирался полотенцем, подправил прическу за полторы тысячи евро и подчеркнуто спокойно укладываясь рядом, подставляя тело под лучи солнца.

Меня так разморило на жаре, так благотворно подействовали шелест волны, детские крики, попискивание чаек, что я, кажется, задремал. Вспомнилось детство, мои поездки на море, мама с животом, в котором тогда помещался я. Мама сидела в теплой воде, а я даже в своем внутриутробном положении, ощущал ласковое тепло морской воды и то блаженство, которое окутало нас с мамой. В тот миг я не думал о том, как это получается — я в мамином животе, а вижу всё снаружи, в тот миг я вообще не думал, отдавшись течению светлого потока, понесшему меня в прошлое-настоящее-будущее, которое слилось воедино.

Я увидел себя в храме на руках бабушки. Меня окунули с головой в купель. Дети, окружавшие нас, во время этой процедуры почему-то орали, а я крутил головой в разные стороны и тихо улыбался. Там, рядом со мной, надо мной, священник помазывал мой лоб, бабушка хвалила меня за мое спокойствие, а за спиной батюшки высился огромный прекрасный ангел — вот почему все мы улыбались. Потом ангел стал посещать меня регулярно. Вообще-то он всегда был рядом, только мне он показывался в такие моменты, которые можно назвать чудесными. Вот я учусь ходить, падаю на торчащий столовый нож, упавший со стола — ангел подхватывает меня и ставит на ножки, нож возвращает на прежнее место. Вот меня роняет няня, ангел опять ловит меня и укладывает на кроватку. А вот иду из школы домой, передо мной собирается кучка пьяных подростков, ожидая моего приближения. Ангел летит в сторону милицейской машины, что стоит за углом, пока блюстители жуют бутерброды. Вдруг автомобиль с красной полосой выезжает из-за угла, несется в мою сторону, резко тормозит рядом с хулиганами, те разбегаются, ангел гладит меня по всклокоченной голове, утешая, а я иду себе дальше, не замечая происходящего вокруг меня криминала — всё же нормально, зачем волноваться.

Потом еще много раз мой добрый вестник отводил меня прочь от смертельно опасных мест, злых людей, менял траекторию летящих в меня пуль и снарядов, а я шел себе дальше по своему кривому пути, уверенный в невидимой несокрушимой ангельской защите.

Дальше — больше. Ангел заводит меня за руку в церковь, ставит в конец очереди исповедников, тихо велит мне каяться. Вот с голодом духовным в груди погружаюсь в чтение Евангелия, Апостола, жития святых — и всегда рядом ангел, возбуждающий во мне тот самый духовный голод. Стою у Креста рядом с Пресвятой Матерью и Иоанном, обливаясь слезами, а уже через день пляшу «веселыми ногами» на Пасху и кричу что есть сил: «Христос Воскресе!» Конечно, с помощью моего доброго ангела оказываюсь рядом с Марком Афинским, рассказывающим гостю о своих приключениях, а мой ангел вместе с ангелом преподобного Марка накрывают стол яствами из рая. Робко выглядываю из-за дерева, наблюдая схождение благодати Духа Святого от рук Серафима Саровского на Мотовилова, вдыхая божественный парной аромат и радуясь за этих чудесных людей, получивших при жизни такой прекрасный дар. Сижу на скамейке рядом с Силуаном Афонским, молча перебирая узелки четок, глядя на роскошный закат солнца над Эгейским морем, чувствуя отсвет благодати, исходящей от монаха, на меня, убогого и недостойного.

— Надеюсь, мы с тобой еще пообщаемся не раз, — произнес я, не открывая рта. — Мне всё это очень интересно. Но уж если ты, мой добрый ангел, именно сейчас напомнил о себе, подскажешь, как мне сейчас себя вести? Что это за Михаил, и на кой он мне сдался? Я ему кто — нянька или секьюрити?

— Михаил нужен Грядущему, — последовал ответ. — Так что помогай ему, как посланнику самого царя. Он еще молод и подвержен страстям, а ты его направляй куда нужно и успокаивай, я же вам помогу. Кстати, напомни Мише передать тебе письмо, а то ведь забудет паршивец. Сейчас ты проснешься, обнаружишь его отсутствие — так ты уже не паникуй. Помнишь наш с тобой девиз: «значит так нужно». А я рядом. Как всегда.

Как предположил я ранее в поезде, как указал ангел на свершившийся факт — соседнее место на пляжной циновке пустовало. Почему-то вздохнув, собрал вещи и побрел на набережную. Вдохнув сладкий аромат жареного мяса, почувствовал сосущий голод, свернул в первый же по ходу движения ресторанчик. Ко мне подлетел официант в белоснежной рубашке с бабочкой, с полупоклоном подвел к столику на двоих, шепотом скомандовал сидящему едоку, того как ветром сдуло. В голове, как всегда, в таких случаях прозвучал баритон Хампердинка: «Lonely Table Just For One». В три секунды услужливый трактирщик очистил стол, вытер полотенцем, откуда-то из-за спины извлек меню, склонился ко мне и вкрадчивым шепотом произнес:

— Сегодня весьма неплох шашлык из парной баранины, перепела с орехами, салат из свежих овощей, а вино советую местное из коллекции одного уважаемого дворянина.

— Уж не Георгия ли?

— Верно! Вы я вижу разбираетесь в сей тонкой материи.

— А то! Ладно, уважаемый, несите вышеперечисленное, только поскорей — голоден, ибо зело.

Уважение мое к этому заведению неуклонно росло. Не успел прослушать увертюру к джазовой композиции в исполнении Сатчмо, как передо мной выстроилась кулинарная композиция. Без лишних слов, наскоро прошептав «Отче наш», набросился на еду. Вино, изготовленное по рецептуре моего деда, оценил на отлично. Утолив первичный голод, откинулся на спинку кресла и только тогда обнаружил сидящего передо мной тучного горца.