Страница 34 из 46
Не удивлюсь, если в этом месте взвоют горны, трубы, фанфары, и под чеканный шаг торжественных колонн взревёт «Марш энтузиастов»:
Нам нет преград ни в море, ни на суше,
Нам не страшны ни льды, ни облака.
Пламя души своей, знамя страны своей
Мы пронесем через миры и века!
Нам ли стоять на месте!
В своих дерзаниях всегда мы правы.
Труд наш - есть дело чести,
Есть подвиг доблести и подвиг славы.
А что, неслабая песня была у наших дедов-и-отцов! Как грохотало сердце народа под звуки этого гимна, как хотелось делать подвиги, строить по колено в грязи, обливаясь потом, любить, рожать детей и воспитывать их патриотами. …Только и время этих энтузиастов прошло, и их тоже обманули, оставив ни с чем, пополнив ряды пьяниц, кухонных философов, воришек. И тогда им на смену пришли другие — верующие, мирные, несокрушимые (потенциально). То есть, простите, — мы.
— Понимаешь ли ты это, незнакомец?
— Да! Еще как! Но если что-то не пойму, ты же объяснишь… Только дайте и нам пройти с вами в стройных колоннах крестных ходов, под хоругвями и крестами.
— Дам! Вам.
Однако, тьма Туапсинского туннеля отгрохотала миганием подземных лампочек, поезд вырвался из плена в яркое сияние солнца на синем небе, над пенистой морской волной, над приветственным криком чаек — в утро нового дня!
Новая вводная со старыми знакомыми
— Михаил, друг дорогой, — прошептал я, глядя в окно, — прости старика… — Сосед иронично хмыкнул. — Давай еще раз по пунктам, чтобы самое главное, не торопясь, но за двадцать минут. На меня внимания не обращай.
Пока Михаил по второму кругу, заглядывая в блокнот с золотым обрезом, нудно перечислял «по пунктам» самое интересное и полезное из моих книг, я включил компактный ноутбук. Пришли новые вводные, от которых отмахнуться запросто нельзя.
Стиль изложения информации узнал — то был нудный сухой бубнеж старика Конторского, в миру — Василия Ивановича. Значит так, побег Михаила из недр глубинного государства стал готовить еще отец. Ему удалось выйти из системы, стряхнуть с головы-сердца ядовитую плесень тотальной лжи, вывел из порочной системы сына с помощью новых документов, биографии и… больших денег, которые у них выражались суммой с двенадцатью нулями. Я подсчитал нули, получился триллион баксов. (Ну, по сравнении со штатовским государственным долгом. который так или иначе будет списан — этот двенадцатинольный триллиончик так, мелочь.) Разумеется, эти деньги размещены по разным корзинам — на секретных счетах солидных банков, в трастовых фондах, в сейфах собственных банков, в пакетах сверхдоходных акций и так, еще по мелочам.
Я бросил мимолетный взгляд на мальчишку напротив. впрочем, мальчишкой он был для меня, в моем сознании, на самом деле — серьезный господин, под бременем огромной финансовой власти. Миша аккуратно перечислял ключевые пункты моих нетленок, кстати весьма правильно. Так вот кто ты — хозяин империи. С одной стороны, это притягивает к нам внимание криминала, разных коррупционеров, да просто жулья. С другой стороны, финансами империи может распоряжаться только этот парень, а кур, несущих золотые яйца, необходимо оберегать особо. Так что мы с ним ви-ай-пи самой высокой категории. Надо будет осторожно выяснить у Миши, насколько богатство разъело душу, и что там от нее осталось в естественном виде. Так, с первого взгляда, парень живой с главными православными характеристиками — смирение, подчинение, бескорыстие, природное благородство, наконец. Оно конечно, когда с младых ногтей во рту серебряная ложка, когда у тебя есть всё, то вряд ли ты пойдешь на подлость или предательство — тут основы основ начинают руководить личностью — честь, совесть, верность, да страх Божий, наконец. Ладно разберемся.
— Повтори, пожалуйста, милдруг, — вставил я слово в поток его сознания, — каков главный принцип нашей безопасности?
— Выбор в пользу света?.. Согласно закону свободы воли?
— Верно! — кивнул я. — А что дает уверенность в правильности выбора? Ладно, сам скажу. В Писании есть такой сюжет. Спаситель рассказывает апостолам от ответственности за семейные преступления, вроде блуда, прелюбодеяния, даже похотливых взоров на женщину — апостолы возмущаются: «Да кто же тогда спасется?» Мол, все же тогда виновны! На что Иисус Христос отвечает: «Человеку это невозможно, только Богу». Так я о чем? Истинные, сокровенные так сказать, намерения человека открыты лишь Богу — и только Он ради любви и милости Божественной к детям Своим, способен и направить нас и защитить от любой беды. Ну и конечно, наша молитва, от детей малых восходящая к Отцу Всемогущему. Так, в синергии, в сотрудничестве человека с Богом и происходит наше спасение, в основном тайно, неявно, невидимо — но всегда эффективно.
— Странно, — потер висок согнутым пальцем сотаинник, — вот сказал ты это простыми словами — и всё ясно. А я бы вот так просто не смог бы…
— На самом деле, если ты столь скрупулезно изучил выводы из моих книг, почерпнутые из святых отцов, в твоей душе, в твоем разуме всё это уже заложено. Думаю, даже раньше, чем ты прочел в книгах — во время крещения и первого Причастия в тебя всё это вошло Духом Святым, а все остальное — лишь иллюстрация, с акцентом на главном. Но и это нужно. Всем нам. Помнишь, наверное, «повторение — мать учения». Знаешь поди как солдатиков муштруют в армии — неоднократное повторение военных приемов, так чтобы самый туповатый и необразованный пастух овечек до автоматизма усвоил приемы выживания в ходе военных действий. Но ты молодец! Знаешь, когда ты повторял выводы из моих книг, я тебя слушал…
— А ты разве слушал? — дернулся он с саркастической улыбкой на лице.
— Конечно да, юноша, — осадил я его. — Так вот, не поверишь, кое-что я и сам для себя отметил, как важное. А почему? Правильно — потому что источник у нас один — и это ни я, ни ты — а Дух Святой, Господь животворящий, как сказано в Символе веры.
За окном в блистании яркого солнца проплывало море с голубым небом, пальмы, пляжи с загорающими купальщиками. Однако пора собираться на выход, а у меня еще одна идея. Взял блокнот Михаила, открыл на чистой странице и записал: «наезд — плен — угрозы — вымогательство — пропажа охраны — чудесное избавление». Закрыл блокнот, протянул Мише, проворчал:
— Не сейчас. Потом прочтешь. — И вдруг запел из Высоцкого:
Солдат всегда здоров,
Солдат на всё готов,
И пыль, как из ковров,
Мы выбиваем из дорог.
И не остановиться,
И не сменить ноги,
Сияют наши лица,
Сверкают сапоги!
По выжженной равнине —
За метром метр —
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».
— На «первый-второй» рассчитайсь!
— Первый-второй…
Первый, шаг вперёд — и в рай!
— Первый-второй…
А каждый второй — тоже герой —
В рай попадёт вслед за тобой.
— Первый-второй.
Первый-второй.
Первый-второй…
— Веселая песня, не правда ли? — улыбнулся я через плечо, собирая сумку. — А главное — бодрая! Выходим! Платформа подана.
Не успели мы попрощаться с проводницей, поблагодарить девушку-красавицу, к нам подлетел смуглый парень лет двадцати. Махнул у меня перед лицом корочками, попытался схватить наши сумки, за что получил по рукам.
— Удостоверение ФСБ на овощном рынке купил? — спросил я наглеца. — Мимо, мимо иды, дарагой!
— Ты чего провоцируешь! — обиделся смуглый нахалёнок.
— Простите его, — раздался из-за спины бархатный баритон бандита покрупней. — Это местный карманник. — Мужчина в черном костюме обернулся к парнишке. — Брысь отсюда! Специально для вас, господа, номер-люкс в лучшем отеле побережья!