Ночная книга

Он медленно перекрестился.

— Потом самый главный, сидевший на троне, в золотой маске и черном балахоне стал раздавать команды. Какие? Да обычные для этих мутных господ — обрушить банк, начать войну, устроить оранжевую революцию, снять фильм и написать книги, которые оправдывают черную магию, утонченную ложь, создать и распространить ложные учения и псевдорелигии. Того ликвидировать, этого бросить в тюрьму, кого-то купить, запугать или зомбировать. А в завершение речи, он сказал, что с православными нужно быть весьма осторожными, хоть и немного их осталось после гонений, но те, которые не ряженые, а настоящие, их магическим чарам не подвержены, но даже искренно желают пройти путем скорбей и мучений, чтобы получить в раю еще больший венец славы. Таких нужно обходить за сто верст, чтобы не дать им возможности устыдить и нанести поражение, о чем они со своих амвонов обязательно расскажут, чтобы привлечь еще больше народу.

— А кроме слов там было еще что-то?

— А как ты догадался, — улыбнулся он. — Не зря же их святые отцы называют обезьянами Бога. Так что дальше прошли вдоль гробов с костями, из рук ихнего священника пошли кусочки хлеба на один кус и золотые сосуды по кругу, и каждый по глотку отпивал. То есть своего рода причастие по-обезьяньи.

— И всё! На этом черная месса завершилась?

— Для них да. А я потом очнулся и до рассвета на коленях простоял. Всё благодарил Господа за такую честь — призвать меня ничтожного в Церковь и сделать сыном Божиим.

— Так вот что, по-твоему, оправдывает твоё долгое неверие! Тебе была явлена злая мощная сила, которой мы противостоим. Но для восприятия эдакой суровой мистики тебя нужно было подготовить, верно? А то бы, или в психушку попал или к буддистам сбежал цветочки нюхать?

— По сути, нам с тобой показали нечто похожее, только тебе анфас, а мне в профиль. А всё для чего? Правильно — чтобы не уклонялись от истины и хоть «веселыми ногами», хоть ползком, хоть на коленях — стремились к Истине. Не жалея живота своего.

Как устоять на ветру перемен? С этим вопросом приставал к разным людям. Скорей всего, страх или инстинкт самосохранения, сотрясал пальцы (рук), сообщая мандраж, разрушая покой и надежду на лучшее. Отвечали по-разному, суть же была одна — страх убивает любовь, потому что «истинная любовь побеждает страх». Это что же значит, вера-надежда-любовь и главное тут любовь — больна в моей душе и нуждается в освежении, усилении.

Конечно, в те времена, когда братва грабила, убивала, пугала — оставаться в стороне от всеобщего мандража, казалось чем-то сказочным, или крайне беспечным. Как выразился один товарищ, жить-то хочется. Хоть, если честно, жить именно так, в страхе и безнадёге — это вряд ли. Может поэтому, народ уходил от железного реала — в миражи алкоголя или даже легких «веществ». И все-таки, как выразился тот же товарищ, надо жить, надо терпеть, хотя бы ради будущего.

И все-таки надо признаться, как утверждают торговые агенты, я сделал правильный выбор. Да и что мне еще оставалось… Когда по улицам города носятся черные «бэхи», расстреливая боезапас в мирных людей, не успевших сбежать в угол потемней, — от этого мрачненького урагана вполне естественно скрыться под своды церкви, где в тишине горят свечи, освещая лики святых, освещая мятущуюся душу покоем. А вот и священник встал у аналоя, выстояв очередь, подхожу к нему.

— Как выжить в этом бандитском беспределе? — взмахнул рукой в сторону окна. Подмышкой качнулся пистолет, что заметил батюшка.

— Ты что же в храм Божий с оружием пришел? Пойми, железо дает ложное ощущение защищенности, но это обман врага человеческого. Наша защита — от Всемогущего и всеведающего Господа. Только Он защитит и успокоит. А ты, брат, выбрось железное оружие и целиком положись на несокрушимый покров Божий. Купи четки, Евангелие — и верни себе веру настоящего христианина. То есть, положись на промысел Божий, и поборешь страх.

— А если все-таки одна из пуль, летающих снаружи церкви, попадет в меня?

— Значит, хотя бы умрешь как человек, а не как тварь дрожащая.

— Умеете! — воскликнул я шепотом. — Умеете, батюшка, успокоить.

— А то!.. Ладно, ступай с Богом. Вон, сколь страждущих набежало.

Уж не знаю, страх ли животный, промысел Божий или просто железные аргументы священника — сделали свое дело… Только я послушно купил в церковной лавке четки, карманную книжечку Евангелия от Иоанна, в плоскую фляжку, которую обычно заполнял коньяком, залил святую воду из бака, хлебнув «для храбрости» освежающей влаги. Вышел из храма, добрел до реки, оглянулся, да и выбросил пистолет в мутную черную воду с радужными нефтяными разводами. Представил себе, сколько народу выбросило оружие в том месте — там, под водой поди целая гора лежит и ждет водолазов. Прислушался к внутренним ощущениям, поискал в сумрачных уголках души привычный страх, не нашел, чему обрадовался, и качая головой, бубня под нос «неужто сбываются пророчества батюшки!» — вернулся на рабочее место. Кажется, стал я другой человек, «христианин, а не тварь дрожащая».

Дальше больше — у меня появились друзья из силовиков, офицеры милиции, кейджиби, ветераны войны. Так я понимаю, для мирской поддержки моей ослабленной веры. С этими бравыми мужчинами я ходил на бандитские разборки. Правда один из бригадиров братвы с умным лицом в шрамах хмыкнул мне наедине: вы что же, считаете, эти лохи вас от меня защитят? Отвечать ему не хотелось, да он в ответе и не нуждался. Потом вдруг мои крышевики потеряли интерес к моей фирме из-за невысоких заработков и ушли искать место по-хлебнее. Потом-то они вернутся и попросятся обратно, но мне ничего не оставалось как продолжить общение с бандитами без «крыши» — и как сказал мой партнер «из бывших интеллигентов»: и ничо такого, подумаешь!..

На этой стадии развития моей самозащиты я стал замечать некоторые психологические странности. Например, вхожу в офис, набитый братками с автоматами наперевес. Видимо они собрались на очередную «стрелку», с которой обычно возвращались не все. Только что из-за двери до меня доносились мат-перемат, сдобренный тюремной феней, но вот я открыл дверь, вошел внутрь — и все как один братки стали переходить на культурную речь, а на меня поглядывали с уважением и даже с несвойственной им осторожностью. Бригадир с умным лицом со шрамами, лично приветствовал меня, выйдя навстречу, открыл дверь своего кабинета и с полупоклоном предложил войти, занять кресло напротив своей персоны. Отпустив криминальный коллектив на поле боя, Дон Леоне — так он себя называл, а по-нашему, Лёнька, — плеснул в хрустальные стаканы дорогущий джин и, опять же тщательно подбирая слова, произнес:

— Не буду скрывать, мы пробили ваше предприятие по всем базам. Нашли кое-что не совсем устраивающее нас…

— Например, мои связи с афганцами и с руководством мэрии?

— Да, и это тоже, — кивнул он большой головой. — Короче, уважаемый! Мы, конечно, можем решить проблему любой сложности, вопрос только в цене. Мы подсчитали, прикинули, и вот какой вывод: нам не выгодно брать вас под наше крыло. Я понимаю, вы честный человек, поэтому прибыли ваши маловаты, вы честный человек, поэтому некоторые наши методы вам не подходят.

— Имеете в виду устранение конкурентов, подкуп и шантаж?

— Ну да, что-то вроде того, — смущенно улыбнулся человек со шрамом.

— Позвольте напомнить, — опять встрял я со своим сарказмом. — Не я к вам обратился по поводу сотрудничества, а ваши люди наехали на нас, требуя треть от прибыли.

— Да… да… — закряхтел он, подыскивая повод поскорей избавиться от меня. — Вы же умный человек. И вы все поняли правильно. — Он подлил напиток в нетронутые стаканы. — Если у вас всё, не смею более задерживать. — Осушив свой стакан, он встал, обошел стол, протянул руку и мягко выпроводил меня вон.