Страница 88 из 93
— Что это? Энцо прижался головой к моей и посмотрел вниз.
— Она скучала по прошутто во время беременности .
— Дай угадаю, ты купил целую стадо свиней?
Я подумал, как бы она разозлилась, если бы я избавил ее брата от нескольких его органов.
— Нет . Я сердито посмотрел на идиота. — Но я заказал семнадцать разных сортов из Пармы, чтобы у нее был выбор .
— Чувак, ты такой подкаблучник, что тебе осталось только вишенку на голову надеть .
— Продолжай болтать, и комната станет красной , — предупредил я.
Энцо фыркнул. — Хватит меня соблазнять, брат. Мне нравятся девчонки .
Ложь, которую люди себе втирают, иногда бывает слишком уж сильной. Не то чтобы я особо заботился о том, чтобы поставить ему зеркало перед лицом.
— Тирнан . Моя теща открыла дверь без стука, запыхавшись. — Она спрашивает тебя . Ее взгляд метнулся к сыну. — Sfacciato!(Бессовестный) Брось эту сигарету, пока я не прожгла дыру в твоем лбу .
— Какую сигарету, мама? — спросил он, выпуская дым изо рта, выбрасывая сигарету в окно и улыбаясь ангельски.
Я прошелся в соседнюю комнату и застал Лилу, дующуюся на большой кровати в очень маленьком платье-бабл-долл и без нижнего белья. Она была покрыта потом с головы до ног и выглядела измученной. У нее отошли воды почти два часа назад. Первый час она была милой и бодрой, как всегда. Но последние тридцать минут мне пришлось убрать из нашей спальни все острые предметы.
— Gealach , — поздоровался я. — Ты передумала насчет моего присутствия здесь?
Она попросила меня покинуть ее постель до тех пор, пока ребенок не родится. Не потому, что ей было неудобно, что я буду свидетелем родов. По-видимому, угрожать медицинскому персоналу и пытаться шантажировать ребенка, пока он еще в утробе, чтобы он вышел быстро и безболезненно, считалось — неприличным или, как выразилась Имма, screanzato(дикарь). Ненормальным.
— Нет , — ответила Лила жестами. — Я по-прежнему считаю, что у тебя не хватит на это мужества .
Смешно. Я убил сотни людей голыми руками.
— В чем же проблема?
— Мне нужно, чтобы ты избавился от мамы и Иммы .
Я уставился на нее, как будто она попросила меня вырезать Вайоминг из карты и перетащить его в Черное море.
— Они тебя беспокоят?
— Моя мать уже дважды панически рвала, а Имма каждый раз впадает в слезы, когда у меня начинаются схватки. Эта женщина медсестра. Они обе полностью сошли с ума .
— Тебя любят, дорогая . Я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.
— Любовь переоценивают . Она оттолкнула меня. — Избавься от них .
— Я отправлю их в гостиную, пока все не закончится .
— Нет . Лила решительно покачала головой. — Я не хочу, чтобы они были в этом районе, Тирнан .
Я уставился на нее без выражения. — Я убийца, а не волшебник. Я знаю только один способ выгнать людей силой.
Схватка сотрясла все тело Лилы, заставив ее выгнуться и выпалить серию слов на итальянском, которые, я был уверен, не были любовным стихотворением. В коридоре за закрытой дверью я услышал, как Имма разрыдалась. Кьяра стонала, как будто рожала ребенка.
— НАЙДИ СПОСОБ , — показала жестами моя жена.
Я поспешил убраться оттуда, пока она не сделала себя вдовой, и выгнал обеих женщин.
_______
Четыре часа спустя мой сын ворвался в мир, как лев. С победным рыком, сжав кулаки от гнева, он лягался ногами и бился, протестуя против вторжения в его идеальный мир.
Ранее Лила разрешила мне остаться с ней, если я пообещаю вести себя как можно лучше.
Я держал жену за руку и смотрел, как он появился между ее ног во всей своей пурпурно-белой плотской красе. Новый и морщинистый, с нечетким взглядом, его ребра сжимались каждый раз, когда он жадно вдыхал воздух, чтобы возобновить свой крик.
В его сморщенном, многострадальном лице не было ничего особенно примечательного. Оно было полно белой субстанции.
Именно его голова подтвердила подозрение, которое у меня было в течение последних нескольких недель, с тех пор как Лила убила не того парня.
Точнее говоря, шокирующая густая грива волос, покрывавшая весь его череп.
Неошибочный, редкий и знакомый оттенок темно-красного. Бордовый.
Как у Каллаханов.
Красный. Я видел только красный. Ярость захватила все мое существо.
Финтан.
Финтан был насильником.
Все стало на свои места.
Его имя было в списке Сэма Бреннана. Оно было на виду все это время.
Мне никогда не приходило в голову рассматривать его как подозреваемого до инцидента на складе, потому что...
Потому что ты чертов болтун, который всю жизнь думал о нем только лучшее.
Я игнорировал его имя, потому что он часто пропадал, чтобы напиться или сделать незаконные ставки. То, что его не было рядом со мной в ту ночь, не было чем-то особенным.
У него была девушка, но для мужчин нашего ремесла это мало что значило; у него были проблемы с алкоголем, так что в ту ночь он, скорее всего, вел себя не лучшим образом. И хотя Финтан был трусом, не привыкшим к насилию, он определенно обладал злобным характером.
Он взглянул на Рафаэллу, решил, что она не будет сопротивляться, не выдаст его и не усложнит ему жизнь — и решил разрушить ее.
Все было предрешено. Как он с самого начала протестовал против брака. Как он был зол, когда брак все-таки состоялся. И как он был обеспокоен, когда впервые услышал, что Лила обладает сознанием.
Последние девять месяцев всплыли в моей памяти.
Он послал ей письмо, вероятно, сам просунув его под дверью. Зачем?
Ответ был прост — он хотел остаться с ней наедине, чтобы убить ее и избавиться от нее и ребенка. Похоронить свой секрет вместе с ними.
Он пытался дважды — сначала, когда врезался в нее и Тирни на том перекрестке, после чего запаниковал и попытался свалить все на Анджело, а во второй раз, когда договорился с ней о встрече на пристани, но вместо нее появился я.
Это он послал этого ублюдка Роджера в порт и приказал ему убить того, кто появится, Лилу или меня. Потому что, когда я исчезну, некому будет мстить.
Он думал, что ему это сойдет с рук.
До самого последнего момента.
Красные цветы у Fermanagh's...
Моя челюсть застыла. Они были неровно красные. Старые.
Он сохранил ее окровавленную тиару из роз.
Заставил ее жить под одной крышей с ней.
Мое сердце билось так сильно, что чуть не разорвало мои чертовы ребра.
Я не мог поднять шум по этому поводу. Не здесь, не сейчас. Лила корчилась от боли, пока доктор зашивал рану между ее ног. Медсестра протирала ей виски тканью, а моя жена раскрыла объятия, ожидая, когда ей дадут только что родившегося ребенка.
Моего ребенка.
Он был чертовски мой.
Я выращу его как своего, и он будет выглядеть точно так же, как я.
Никто не будет сомневаться в его происхождении.
— Gealach , он прекрасен , — восхищался я, прижимая губы к ее покрытому потом лбу. Она задрожала под моими губами. Я отстранился и откинул влажные волосы с ее лица.
Одна из медсестер положила ей на руки гораздо более сухую и чуть менее угрюмую версию нашего новорожденного.
Его волосы.
Я не мог отвести взгляд.
Лила знала?
Я не мог вынести мысли о том, как это должно было на нее подействовать.
Она всхлипнула, глядя на меня блестящими глазами, ожидая моих слов. Она не могла сказать мне ничего сама, так как ее руки были заняты, прижимая нашего ребенка к груди.
— Ты так хорошо справилась. Я горжусь тобой . Я поцеловал ее в губы, затем наклонился, чтобы поцеловать макушку моего сына. Я посмотрел на нее, чтобы она могла читать по губам, и произнес как можно медленнее: