Страница 69 из 93
— Держись за меня, дорогая , — прошептал я ей на ухо, постепенно входя в нее. Она выгнулась и застонала, ее сладкое дыхание скользило по моему лицу. Ее мышцы сжались вокруг меня, и знакомый прилив жара охватил мой член. Я даже не мог сказать, нравилось ли мне это или нет, я был так сосредоточен на том, чтобы она кончила во второй раз.
Ей нужно было хорошо выспаться этой ночью.
Это было все, что имело значение.
Я трахал ее так, как она любила — сначала длинными, контролируемыми, глубокими толчками. Затем, когда я почувствовал, как она дрожит, снова задыхаясь, я ускорил темп.
Только после того, как она развалилась в моих объятиях, я ускорил свои движения, соединив наши губы в грязном, полном языков поцелуе, поразив волшебное место глубоко внутри нее, которое уже заставляло ее снова дрожать. Мои яички сжались, и взрыв жара пронзил мой позвоночник. Я кончил так сильно, что увидел звезды. Я рухнул рядом с ней на матрас. Лила все еще задыхалась, мигая мне своим милым невинным выражением лица.
То, что было между нами, не должно было быть таким чертовски хорошим. Это разрушало мою концентрацию, приоритеты и всю мою жизнь.
— О чем ты думаешь? — спросила она, вместо того чтобы показать жестами. Она делала так только тогда, когда чувствовала себя очень комфортно и умиротворенно.
Я просунул руку между ее ног, засунул указательный палец в ее мокрую киску и смешанной спермой написал одно слово на ее бедре — моя .
Я сунул палец в рот, потирая остатки нектара из ее влагалища о десны, как будто это был кокаин высшего качества. Я никогда не пробовал то, что продавал — тяжелые наркотики были для меня красной чертой — но не было смысла это отрицать. Я был наркоманом. Зависимым от своей жены. Для меня не было слишком низкого уровня, до которого я мог бы опуститься, чтобы получить следующую дозу.
Мы оба долго смотрели на это слово, выражающее владение, прежде чем она снова заговорила.
— Если бы я не была беременна, я бы зататуировала твой почерк, чтобы он остался там навсегда .
— Если бы я не был слишком ревнив из-за перспективы того, что татуировщик прикоснется к тебе, я бы тебе разрешил .
Я подумал о том, чтобы запрыгнуть в душ, ровно на одну секунду, прежде чем вспомнил, что (а) пахнуть как киска младшей сестры Ферранте — это именно то наказание, которое заслуживают ее братья, и (б) я сам испытывал странное удовольствие, чувствуя запах Лилы на своей коже.
— Я должен уходить через десять минут. Только что написал водителю, чтобы он пригнал машину . Я подошел к своей гардеробной, снял с вешалки чистую рубашку и застегнул ее, возвращаясь в спальню. Лила прикрылась платьем, села на кровать и смотрела на меня сквозь слезы.
Я редко видел, как она плачет.
Она была смелее всех моих солдат вместе взятых.
Я не часто скучал по своему другому глазу. Но когда скучал, то потому, что мне приходилось тратить в два раза больше времени, чтобы каждый вечер наблюдать за каждой атомной частичкой существования моей жены. Считать каждое из ее тридцати трех родинок — да, включая ту, что за ухом. Ее четырнадцать веснушек, рассыпанных по ее небесному носу. Все двадцать оттенков желтого и серебристого в ее волосах.
— Есть кое-что, что я хочу тебе дать, прежде чем ты уйдешь .
Она потянулась к тумбочке, взяла свой альбом для рисования, вырвала страницу и протянула ее мне. Я вытащил ее из ее пальцев и перевернул.
На ней был я.
Мой портрет, если быть точным.
Очень похожий на тот, что она нарисовала Тейту, но каким-то образом… лучше. Более четкий. На рисунке я выглядел более живым, чем в реальной жизни.
Как будто я был выкован из мрамора и пламени.
И это был первый раз, когда я смотрел на себя и мне нравилось то, что я видел.
Я с трудом сглотнул, ненавидя то, как уязвимым это меня делало.
Я посмотрел на нее. — Спасибо .
Боже, у меня что, голос дрогнул? Хорошо, что она не слышала. Только я не против, чтобы она знала.
Она пожала плечами, не придавая этому значения. — Ты так обиделся из-за портрета Тейта, что я не могла отпустить тебя, не сказав, что я чувствую .
Теперь это было опасно. Была разница между игрой в домик и сексом с соблазнительной женой и тем, чтобы по-настоящему влюбиться в нее.
— И что ты чувствуешь? — все же спросил я. Обычно я не был безрассудным козлом. Она пробудила эту сторону во мне.
— Я... я думаю, я люблю тебя , — выпалила она.
Наши взгляды столкнулись.
Было два случая, когда я никогда не верил чьим-либо словам: когда к голове приставляли пистолет и когда человек только что испытал оргазм. У Лилы их было три.
Она дико уставилась на меня, изучая мое лицо, ее глаза были такими большими, такими голубыми, с такими густыми ресницами, что мое сердце замерло. Как легко это скромное создание сломило меня.
— Пожалуйста, не уходи , — добавила она сдавленным голосом.
Я ничего не сказал.
— Нет. Я не позволю тебе уйти , — она попробовала другой метод, ударив кулаком по кровати.
Я уходил, потому что хотел вернуться.
А я хотел вернуться, потому что хотел быть с ней.
Единственный выход был через это. Я никогда не смог бы жить с собой, если бы позволил ей остаться рядом со мной, не свести счеты с Распутиными. Кодекс чести гласил, что женщины и дети не подлежат мести, но все мое существование свидетельствовало об обратном.
Я сам нарушал этот кодекс несколько раз. Когда дело касалось ее, я не доверял никому другому.
Открыв ящик тумбочки, я достал крест, который подарила мне Лила, и повесил его на шею. Она смотрела на меня сквозь слезы, и это было так больно, что я даже подумал закрыть глаза, чтобы не видеть этого.
Я наклонился, обхватил ее щеки ладонями, поцеловал в лоб и посмотрел ей в глаза.
— Не следуй за мной .
_______
Поездка до частного аэропорта прошла в тишине. Путь от машины до самолета на взлетной полосе был как в тумане. Эскиз прожигал мне карман, и я хотел только одного — смотреть на него, пока у меня не потекут глаза, потому что его нарисовала она.
В самолете меня встретили стоический Лука и разъярённый Ахилл. Остальные солдаты уже были в Вегасе.
Лука взял красный виноград с тарелки с колбасными изделиями и просматривал чертежи склада, на который мы собирались совершить налёт. Ахилл растянулся напротив него в кресле, хмурясь и листая свой телефон.
Лука первым поднял глаза и заметил меня. — Боже, тебя что, стая волков растерзала по дороге сюда?
Он имел в виду царапины, следы от поцелуев и растрепанные волосы.
Я плюхнулся на сиденье напротив него и зажег косяк. Обычно я не курю. Но сейчас курил. Мне нужно было успокоиться.
— Кто пытался тебя убить? — спросил Ахилл. Он выглядел мрачным. Вероятно, был зол из-за неудавшегося покушения.
— Твоя сестра . Дым вырывался из моего рта, полз по воздуху и вторгался в его пространство. — Трахется как чемпионка. Спасибо, что заставил меня это произнести .
Их самодовольные улыбки исчезли.
Остаток пути прошел в блаженной тишине.
Пора окрасить Лас-Вегас в красный цвет.
ГЛАВА 44
ТИРНАН
И вот он был.
Ублюдок.
Потомок человека, который лишил меня детства, невинности, воспоминаний.
Алекс Распутин был красной точкой, медленно движущейся по моему экрану.
В каждом из четырех микроавтобусов Mercedes, которые ехали из Лас-Вегаса в Индиан-Спрингс, был установлен трекер. Ахилл и я сидели, прижавшись к экрану в нашем микроавтобусе, и наблюдали, как красные точки приближаются к нам.