Страница 56 из 93
Я поднял глаза от текстового сообщения на телефоне и обратил внимание на женщину, лежащую рядом со мной в постели.
Она по-прежнему выглядела невероятно хрупкой, и я задался вопросом, как она собирается родить целого кровоточащего человека. Это казалось амбициозным даже для такой упрямой девушки, как она.
Я приподнял бровь. — Да?
— Тирни сказала, что вы никогда не празднуете свой день рождения .
— Тирни слишком много болтает .
— Она сказала, что ни один из вас не видит смысла праздновать день, когда была убита ваша мать .
Поскольку это не был вопрос, я не стал отвечать.
— Нам нужно это изменить . Лила выглядела решительной. — Я не заставлю вас праздновать в декабре, но сейчас подходящее время. До самой даты еще несколько месяцев .
Я положил телефон рядом с собой и стала ждать, пока она объяснит.
— Я купила тебе подарок на день рождения .
— Я не родился в июле .
— Да, но ты родилась, и это стоит праздновать. Я купила что-то и для Тирни .
Я понял, почему моя сестра ее любила. Лила заставляла окружающих чувствовать себя замеченными. Вероятно, потому что всю свою жизнь ее игнорировали.
Она повернулась к тумбочке, достала из ящика маленькую шкатулку для украшений и протянула ее мне. Я открыл ее и бесстрастно посмотрел на ее содержимое.
Это был кулон в виде креста. Такой, какой носят ее броские братья с их чертовыми рубашками за десять тысяч долларов и бриллиантовыми серьгами. Я закрыл шкатулку и вернул ее ей.
— Я атеист .
— А я нет . Она нахмурила брови. — И я хочу, чтобы ты носил его и помнил, что в этом мире есть человек, который молится за тебя .
Я не носил украшений и не считал себя католиком больше, чем кровоточащей кофейной чашкой. Однако я не знал, как правильно отказаться от подарка на день рождения, поскольку мне никогда раньше не дарили подарки.
— Я не буду его носить .
— Никогда не говори никогда .
— Я говорю это прямо сейчас .
— Какой ворчун . Она надула губы.
— Какая назойливая .
Она попыталась улыбнуться, но я видел, что она разочарована. — Ладно. Не носи. Но оставь себе .
Я засунул его в ящик тумбочки и встал, готовясь к новому дню.
ГЛАВА 36
ЛИЛА
В течение нескольких коротких недель жизнь была почти блаженной.
Имма и я устраивали гнездо, ходили на приемы к врачу и готовили. Тирни навещала меня два раза в неделю с чаем. Это были травяные смеси из экзотических мест и мафиозные сплетни о ключевых фигурах преступного мира. Мама все еще не ответила на мое сообщение, отправленное несколько недель назад, но я больше не сидела и не смотрела на него, как побитая собачка.
Я наконец-то снова научилась спать. И все благодаря моему мужу.
Каждую ночь он поклонялся моему телу, сосал мои соски, целовал и лизал между ног, иногда вставляя туда пальцы, и доводил меня до душераздирающих оргазмов, после которых я спала как младенец. Что-то в том, как он изнурял мое тело, дарило мне спокойный сон, которого не удавалось достичь ни быстрой прогулкой, ни тренировками.
Тирнан по-прежнему не проявлял интереса к ребенку, к его пинкам, ультразвуковым снимкам или самочувствию. Беременность была черной тучей, висевшей над нашими головами. Казалось, она служила самой толстой и нерушимой стеной между нами. Но все всегда сводилось к одному и тому же — если бы Тирнан действительно заботился обо мне, он бы принял и моего ребенка.
Потому что я? Я была рада всему и всем, кого он приводил с собой.
Мои братья навещали меня достаточно часто. Я обедала с Энцо и Лукой, которые практиковали со мной американский язык жестов. Даже Ахилл заглядывал, когда проверял свою так называемую инвестицию по соседству. Каждый раз, когда он появлялся в квартире Тирни в поисках следов любовника, он обязательно приносил мне что-нибудь из гастронома. Кальцоне или джелато. Его визиты удивляли меня больше всего. Потому что я знала, что Ахилл не пытался ни на кого произвести впечатление, включая меня, поэтому, если он решил провести со мной какое-то время, то только потому, что действительно хотел меня узнать.
Что касается мамы, она посылала вещи с Энцо. Книги, которые, по ее мнению, мне понравятся, печенье, которое она испекла, и одежду для беременных, которую она купила для меня.
— Чего она хочет добиться, не разговаривая со мной? Мой секрет уже раскрыт , — однажды я высказалась Энцо, когда мы оба смотрели «Парки и зоны отдыха» на моем диване.
— Ты была единственной вещью, которую она могла контролировать . Энцо пожал плечами, выглядя как настоящий золотой мальчик. Самый красивый из братьев. Самый добрый. Самый скрытный. — Ты знаешь, что она тебя любит. Просто она не знает, что делать с собой, теперь, когда у тебя есть своя жизнь .
— Это потому, что я не хотела выходить замуж за Анджело?
— Сомневаюсь , — признал Энцо. — Она бросила эту тему, как горячую картошку, после разговора с Тирнаном .
— Как продвигается поиск моего нападавшего?
Я знала, что Тирнан работает над этим, но не спрашивала об этом. Я не хотел трогать свою открытую рану. Но я также хотела знать, когда его найдут. Мне нужно было закрыть эту главу.
— У Тирнана есть несколько препятствий , — неопределенно сказал Энцо, потирая затылок. — Но он работает над этим. Ему нужны веские доказательства, прежде чем он вызовет больше людей на допрос. В любом случае, вернемся к маме . Он сменил тему. — Просто помни, что она тебя очень любит, ладно?
— Она должна радоваться за меня.
— Она думает, что это обернется для тебя плохо. У Тирнана не самая лучшая репутация.
— А ты что думаешь?
Энцо провел костяшками пальцев по линии подбородка. — Я думаю, что если кто-то и может растопить айсберг, известный как сердце Тирнана Каллахана, то это ты, сестренка.
_______
Моя счастливая полоса внезапно закончилась однажды утром, когда Тирнан наливал мне чашку кофе, а Имма, хрипя и пыхтя, с хмурым выражением лица оттирала одно и то же место на и без того чистом кухонном острове.
— Ты должен сегодня навестить свою маму , — заявила она на неаполитанском диалекте, а ее суровый взгляд предупреждал меня не спорить. — Сегодня ее день рождения, и она очень по тебе скучает .
Я схватила телефон и написала Имме сообщение, поскольку она не знала языка жестов. Если она так по мне скучает, пусть приезжает ко мне. Напиши письмо. Может быть, даже электронное письмо. У меня теперь есть адрес.
Имма прочитала сообщение, ее хмурый взгляд стал еще более суровым, и она покачала головой. Она отдула серебристые пряди волос, обрамлявшие ее загорелое лицо.
— Она гордая женщина и всю свою жизнь защищала тебя. Ты ведешь себя как избалованный ребенок .
Она лишила меня возможности ходить в школу. Получить образование. Иметь друзей.
— Она сделала то, что считала правильным в тот момент .
Тирнан подвинула мою чашку кофе по столу и посмотрела на меня вопросительно.
— Сегодня в семь вечера в доме будет официальный ужин, — сказала Имма. — Тебе следует пойти .
С этими словами она развернулась и вышла из кухни, оставив свой телефон, чтобы я не смогла ей ответить. Я смотрела, как ее спина исчезает за дверью. Она была совершенно неразумна. Мама была той, кто отрезал меня от возможности жить нормальной жизнью. Я чувствовала, что живу в перевернутом мире.
Тирнан сел на табуретку рядом со мной. Его ухмылка была угрожающей, как ночной тень.
— Что смешного? — я нахмурилась на него.
— Твое отношение . Он взял яблоко из фруктовой вазы и откусил сочный кусок. Даже то, как его белые зубы вонзились в мякоть яблока, заставило мое сердце забиться от желания. — Ты ведешь себя как бунтарский подросток. Ты дерзишь. Ты, черт возьми, взрослеешь.