Страница 37 из 93
Лицо Тирнана оставалось нечитаемым. Он продолжал молча смотреть на меня, скрестив пальцы.
— Поскольку мои братья соперничают за трон дона, мама сказала, что им нельзя доверять мой секрет. Она боялась, что они продадут меня отцу, чтобы заработать у него очки. В какой-то момент в подростковом возрасте отсутствие интеллектуального стимула стало для меня невыносимым. Тогда мама начала возить меня на Искью. Это было недалеко от нашего дома в Неаполе, но достаточно далеко от глаз каморристов, чтобы я могла делать то, что не могла делать дома. Каждое лето я учила латынь, математику и физику. Ходила на футбольные матчи и играла в теннис. Искья хранит мои единственные хорошие воспоминания, — призналась я. — Я хочу вернуться. Может быть, с ребенком. Я не против жить под охраной, если это твое требование. И нам не пришлось бы терпеть друг друга. Я просто хочу быть свободной .
Он стряхнул невидимую пыль с своих угольно-черных брюк, полностью игнорируя мои слова.
— Твоя мать хотела избавить тебя от брака с гангстером. Этот поезд уже ушел. Почему ты продолжала притворяться?
Я сжала губы, гадая, стоит ли быть с ним полностью честной.
Да. Я так устала держать все в себе.
— Она сказала, что если ты узнаешь, что я обладаю сознанием, ты будешь настаивать на том, чтобы мы вступили в брак. И что ты будешь пытаться вытянуть из меня секреты Каморры. Кстати, я ничего не знаю .
Тирнан погладил подбородок.
— А ты будешь? — спросила я.
Он не ответил. Прирожденный стратег, он все еще не принял решение.
— Ты влюблена в Тейта Блэкторна? — спросил он неожиданно.
— Нет, но я его люблю .
— Почему?
— Он пригласил меня на танец. Мой первый опыт нормальной жизни. Моя мечта — слушать музыку и танцевать под нее. И он частично осуществил ее. Независимо от того, знал он, как много это для меня значило, или нет, я никогда не забуду его доброту .
— Это твоя мечта? — спросил он. — Слушать музыку и танцевать под нее?
Я кивнула. Удивительно, но я не стеснялась и не смущалась. Хотя мне казалось, что я обнажаю свою душу, раскрывая ему что-то интимное.
— А твое искусство?
Еще одна волна жара прокатилась по моей груди.
Никто никогда не называл мои наброски искусством. Мама называла их моими маленькими каракулями.
— Я рисую, потому что так проходит время. Но я не художница .
— Определять — значит ограничивать .
Тирнан встал и подошел к тележке с алкоголем, взял два стакана и налил в них бренди. В графине была настоящая пуля. Он вернулся к нам и протянул мне стакан.
— Мне нет двадцати одного года , — показала я жестами, что казалось смешным, учитывая, что давать алкоголь несовершеннолетним было наименьшим из правонарушений моего мужа.
— Но тебе восемнадцать .
— Да .
— В Италии это законно. Ты итальянка. Я не вижу в этой логике никаких недостатков .
— Я беременна . Я смотрела на него с недоверием.
— Ты не обязана быть беременной . Он сделал глоток бренди, пристально изучая меня. — Я не буду мешать тебе сделать аборт. Мы можем сказать твоему отцу, что это был выкидыш. Это освободит тебя от бремени материнства. От заботы о бастарде твоего насильника. Единственное, о чем тебе нужно помнить, — ты все равно будешь связана со мной браком. Я не отпущу тебя. Слишком многое зависит от моей операции с Братвой, чтобы я мог отказаться от союза с Каморрой .
Я с трудом сглотнула, обдумывая его предложение. Было время на раздумье. Ребенок принадлежал жестокому насильнику. Я была слишком молода...
— Если ты оставишь его, я никогда не полюблю его. Никогда не буду считать его своим . Его губы шевельнулись, пронзив мои мысли. Я с трудом сглотнула.
— Я хочу оставить его . Я поставила бренди на кофейный столик между нами. — Я всегда хотела своего ребенка .
Он пожал плечами, залпом выпил свой напиток и уставился на дно пустого стакана.
Он казался погруженным в раздумья, и я хотела вернуть его к себе. Хотя его внимание меня беспокоило, оно также напоминало мне, что я жива каким-то странным, неопределенным образом.
— Как я могу спать в своей постели после того, как ты трахнул в ней кого-то?
Тирнан бросил на меня отстраненный взгляд. — Я не трахал ее. Даже не прикасался к ней. Она была средством допроса, и оно сработало. Что касается твоего вопроса — на самом деле, тебе вообще не следует спать там. Твое место в моей постели .
— Ты изменяешь мне, а хочешь, чтобы я спала в твоей постели?
— Нельзя изменять тому, кто тебе не принадлежит .
— Ты хочешь, чтобы я была твоей? Я недоверчиво моргнула.
— Не особо . Его слова были пропитаны прагматизмом. — Мы не совместимы в сексуальном плане .
— Почему?
— Тебе нужна нежность и тепло. Я только трахаю женщин в задницу, а если я в благостном настроении, то позволяю им отсосать мне .
— Это значит, что я тоже могу завести любовника?
— Конечно . Он махнул рукой в сторону двери. — Давай, развлекайся .
Я нахмурилась, поняв его игру.
— Никто не будет со мной спать, потому что я твоя жена .
— Я бы на это не рассчитывал. В мире нет недостатка в идиотах . Он встал, расстегивая рубашку. — Но ты должна знать, что за голову любого, кто будет достаточно глуп, чтобы посмотреть в твою сторону, включительно с твоими собственными телохранителями, назначена награда. Шесть миллионов долларов, если быть точным. Теперь я предлагаю тебе перенести свои вещи в мою спальню, если хочешь спать где-нибудь, где тебя не тронут другие женщины. Я никогда не пускаю своих любовниц в свою постель. Или... Он огляделся вокруг. — Ты можешь снова спать на полу в ванной. Но избегай дивана. На нем произошли некоторые отвратительные вещи .
— Ой . Я быстро встала, скривив нос от отвращения.
С этими словами этот ублюдок направился к коридору. Он остановился, прежде чем исчезнуть в коридоре, щелкнув пальцами и оглянувшись на меня через плечо.
— О, еще две вещи. Первая — ты больше никогда не будешь пропускать ужин без уважительной причины. Это священное время между нами .
Священное, как же. Мы проводим его каждый вечер, пытаясь убить друг друга взглядами, полными ненависти.
— А вторая вещь?
— Не жалей себя так. Трагедии — отличные учителя, Лила. Учись, впитывай и побеждай ..
ГЛАВА 23
ТИРНАН
243 ДНЯ ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ
Глухая.
Без интеллектуальных нарушений.
Без задержки в развитии.
Глухая.
Острая на язык. Умная. Хитрая. Талантливая. Немного ненормальная, что, признаемся, только добавляло ей очарования.
Невероятно красивая, не поддающаяся описанию словами, искусством и культурными стандартами.
Смесь милости, наивности и доброты, но при этом достаточно кровожадная, чтобы застрелить того, кто перешел ей дорогу.
Слава богу, у меня не было сердца, иначе у нас были бы чертовски большие проблемы.
Я упал в кресло в своей спальне, проводя языком по верхним зубам. У меня в руке уже был еще один крепкий напиток, но на этом континенте не было достаточно алкоголя, чтобы заглушить чертовски неприятные мысли, которые крутились в моей голове.
Последние сорок восемь часов были катастрофой. Сначала был прием у гинеколога. Она была такой маленькой, что доктор с трудом вставил ей датчик УЗИ. На лбу старой ведьмы выступили капли пота, а я был готов оторвать доктору голову.
Когда Лила посмотрела на меня своими голубыми глазами и взяла меня за руку, все, о чем мог думать садист во мне, было вонзить свой огромный член в эту милую маленькую киску.