Плохой Слон

Ее ноздри раздулись. Она ничего не сказала.

— Отвечай. Я крепко сжал ее челюсть.

В ответ она плюнула мне в лицо. Ее слюна попала мне на левую щеку.

— Серьезная ошибка, дорогая .

Пришло время выбить из нее ответ угрозами.

Я занес кулак назад.

Лила откинула голову в сторону, готовясь к удару, но не закрыла глаза. Ее челюсть сжалась, глаза пылали гневом. Мои костяшки приземлились прямо на стену над ее плечом, оставив вмятину. Трещина выглядела как паутина.

Она тихо ахнула. Впервые она издала звук. Он был настолько тихим, что я даже засомневался, действительно ли я его услышал.

Черт. Что я делаю, разрываясь из-за детской невесты?

Пришло время попробовать другую тактику.

Угрозы изнасилованием, убийством и уничтожением ее и без того разрушенной жизни не сработали. Может, с медом у меня получится лучше.

— Вниз по улице есть итальянская гастрономия . Я отступил на шаг. — Приведи себя в порядок. Надень что-нибудь, что не будет чертовски розовым . Я схватился за челюсть и пошевелил ею из стороны в сторону. — Тебе не помешает подышать свежим воздухом . Она не выходила из квартиры с тех пор, как ее мать уехала в Чикаго.

Как и ожидалось, она не ответила. Но ее зубы задумчиво зажали нижнюю губу.

Она не была против идеи выйти из дома.

Слабость. Я могу этим воспользоваться.

Я продолжил.

— У них есть домашнее мороженое .

Ее горло подернулось, когда она сглотнула. Она была в растерянности. Смущенная. Разрываемая между ненавистью ко мне и желанием сбежать из клетки, в которую я ее затолкнул.

Ей нужно было поесть, поправиться и не мешать мне развалить Братву. Остальное можно было решить позже.

Например, каким способом я планировал казнить Тейтума Блэкторна?

В данный момент я предпочитал обливать его бензином и разжечь из него красивый костер. Жарить маршмеллоу на огне его плоти и заставлять ее есть их.

Я бы заставил ее смотреть на это.

— Давай, Барби. — Я отошел в сторону, чтобы освободить ей дорогу. — Поторопись, и ты еще успеешь увидеть знаменитый закат в Хантс-Пойнт.

_______

Мы шли молча бок о бок по заваленной мусором улице. Логика подсказывала, что я жил там, где я правил, так что это был Хантс-Пойнт.

Финтан жил с отцом в пригороде. Им не нравились опасные районы. Тирни и я, однако, продемонстрировали свою силу, сделав этот район своей крепостью.

То, что моего отца не было рядом, не имело большого значения. Тайрон никогда по-настоящему не был рядом. Технически он был жив. Но по сути он был мертв. Убит в ту ночь, когда убили маму. Он был призраком. Живым. Дышащим. Посещающим собрания. Притворяющимся живым. Я управлял семейным бизнесом с самого детства. Тирни и Финтан помогали мне.

Лила была укутана в розовое пальто из искусственного меха, под которым было розовое платье в цветочек. Это было молчаливым — пошел ты в ответ на мою просьбу надеть что-нибудь менее детское. Кроме как накинуть на себя целого фламинго, она сделала все, чтобы дать мне понять, что намерена поступать в точности противоположно тому, о чем я просил.

Она привлекала голодные, любопытные взгляды, которые я тут же гасил своим смертоносным, устрашающим взглядом.

Я сеяла ужас везде, где бывала, но особенно в Южном Бронксе, где мое слово было законом.

Оранжевое солнце опустилось за ветхие здания, поглощенное урбанистическим упадком. Лила впитывала все своими большими, бдительными глазами.

Мы вошли в Maggiano's, где я взял корзинку и кивнул ей, чтобы она начала ее наполнять. Еда в моей квартире оставляла желать лучшего. Я предпочитал питательную, богатую белком пищу. Щи, икру, холодное мясо, маринованные яйца, ферментированные молочные продукты и черный хлеб.

Жизнь научила меня, что все, что может соблазнить, может ослабить. Я ел как нищий и сражался как король. И я никогда не любил ничего, что могло умереть, кроме своих брата и сестру.

Моя жена не замечала этого, прогуливаясь по узким проходам мини-маркета, но все на нее смотрели. Работник, заполнявший полки, упал с лестницы, следя за ней глазами, женщина с ребенком в серой одежде затаила дыхание, когда она прошла мимо, а группа подростков с прыщами замерла на месте, практически пуская слюни.

Лила бросила в корзину различные сухие макароны, а также белое трюфельное масло, вишневое варенье и бискотти. Когда она встала на цыпочки, чтобы достать лимонный панеттоне с верхней полки, я подошел к ней сзади и сам положил его в корзину. Ее голова не доходила даже до моего подбородка. И когда я посмотрел вниз и увидел ее крошечную фигурку, поглощенную моими большими ногами, в моем воображении возник образ того, как ее жестоко насилует какой-то ублюдок на Кримсон-Кей, и я невольно сжал кулак.

Она спрятала голову под моей рукой, поспешила к гастроному и вытащила номер из автомата. Она остановилась, поняв, что я заметил ее предусмотрительность.

Я небрежно прошел к началу длинной очереди и махнул ей, чтобы она присоединилась ко мне. Она поморщилась, явно недовольная тем, что пропускает очередь, но быстро указала на то, что хотела, не устраивая сцены.

Оливки. Глазированные артишоки. Фокачча. Красные перцы чили, фаршированные тунцом.

Когда мы направились к кассе, ее взгляд остановился на витрине с мороженым.

Ей нужно было набрать вес, иначе ее братья заберут ее, и все мои планы пойдут насмарку. Я схватил ее за руку и потянул к мороженому. Ее глаза загорелись при виде пастельного мороженого. Она сглотнула, но не сделала ни одного движения.

Я показала пример, заказав три шарика. Она сделала то же самое, указав на цвета. Когда мы подошли к кассе, чтобы расплатиться, сын владельца — парень лет двадцати пяти с прической — под гриб и накачанными мускулами — не мог отвести от нее взгляд, чтобы просканировать наши покупки.

То, что у него было два чертовых работающих глаза, чтобы любоваться ею, с самого начала меня бесило. К тому же он был точной копией того элегантного итальянца, с которым она, вероятно, была бы сейчас, если бы не солгала о своем состоянии. Это была вишенка на торте дерьма. Он улыбнулся ей, а она ответила ему застенчивой улыбкой. Шансы того, что он доживет до следующего года, значительно снизились.

— Вы нашли все, что искали? — спросил он ласковым голосом.

— Она нашла мужа, которому принадлежит весь район , — ответил я за нее. Его взгляд резко переместился на меня. В его глазах мелькнуло узнавание, и его лицо побледнело.

— Д-да, сэр. Конечно. Я просто пытался быть вежливым . Глотая слюну, он быстрее запихивал наше дерьмо в продуктовые пакеты, забыв просканировать половину товаров.

— Слишком большая вежливость по отношению к моей жене может быть опасна для вашего здоровья .

— Простите. Я не осознавал...

— Глупость не является оправданием. Это твое первое и последнее предупреждение .

Как только он все упаковал, я послал одного из своих посыльных разгрузить продукты в моей квартире и отвел Лилу к берегу. Прямой вид открывался на остров Райкерс — не совсем огни Парижа — и оставлял желать лучшего. Но я никогда в жизни ни с кем не заводил романов и не собирался делать исключения для своей жены.

Все скамейки с видом на воду были заняты, но один гневный взгляд в сторону пожилой пары, сидевшей на ближайшей скамейке, заставил их пересесть на другой конец улицы.

Лила устроилась на скамейке, нахмурив брови в знак неодобрения.

Мы смотрели на воду. Я просеивал свой мозг в поисках оливковой ветви, которую можно было бы протянуть ей. Умиротворять или даже вести переговоры не было в моем характере, но Тирни была права. Мне нужна была эта девушка живой.