Страница 47 из 114
Для неё это была не пропаганда. Это был словарь выживания.
Свеча на столе догорала медленно, капая жирным воском в жестяную крышку из-под обувного крема. Комната напоминала временный штаб — маленький, обветшалый, но стратегически выверенный. Анна сидела на табуретке, склонившись над столом, вырывая из блокнота страницу за страницей. На каждой — заметки: даты, фамилии, фразы из стенограмм, в которых советская прокуратура пыталась утопить женщин вроде Лашковой. Всё это теперь — бумажные мины.
Она аккуратно сложила листы, по очереди просунула их в нижнюю часть коробки из-под обуви, накрыв сверху обрывками газет, старыми квитанциями и обёртками от мыла. Поставила коробку в самый дальний угол под кроватью и задвинула туда же стопку башмаков.
«Если сюда сунутся с обыском — эта коробка должна выглядеть как мусор. Как банальный, советский, никому не нужный хлам».
Слышался звон посуды и бормотание из кухни. Пахло поджаренной картошкой, квашеной капустой, щепоткой жира и нетерпением.
Анна поднялась, завязала на голове платок, сунула руки в холодную воду в тазике — помыть, не помыть? Решила, что запах капусты всё равно перебьёт любые запахи пальцев. Вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.
На кухне кипел обычный вечер. Лидия ворчала, стоя у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Иван сидел у окна, с чашкой чая и куском хлеба, болтая ногой. Вера Павловна в очках чистила свёклу.
— Ну, раз пришли — шинкуйте, — бросила Лидия, не глядя. — Раз уж мясо достали, значит, и борщ научитесь варить. Не в ресторане, чай.
— Шинковать капусту? — Анна осторожно взяла нож. — Сейчас. Только покажите, как именно.
— Как?! Да как все нормальные люди! — Фыркнула Лидия. — Не крошить, а тонко, длинно, вот так. Видите?
Вера Павловна вмешалась мягче:
— Сначала разрезаете кочан пополам. Потом — на тоненькие полосочки. Чем тоньше — тем вкуснее борщ. Иван, убери локти с разделочной доски!
— А чего я? — лениво спросил он. — Я тут чай пью, а не капусту режу.
Анна вздохнула и взялась за дело. Капуста сопротивлялась. Полоски выходили кривые, одни — широкие, другие — едва заметные. Нож скользил, и в какой-то момент она чуть не порезала палец.
— Тьфу ты, барышня, да вы ж пальцы себе пообрезаете, — пробурчала Лидия. — Держите вот так. Да что вы, как с иностранным ножом!
— В Москве не учат борщу? — Усмехнулся Иван. — Или там у вас пиццу подают?
Анна усмехнулась натянуто:
— Теперь — борщ. Пицца у меня закончилась.
Все хмыкнули. Атмосфера, вопреки ворчанию, была почти домашней.
— Ну, ничего, научитесь, — сказала Вера Павловна. — Мы вам покажем, как борщ — настоящий, с зажаркой, на свиных косточках. А вы, может, нам про уголовные статьи расскажете — для общего развития.
Анна кивнула, опуская взгляд на капусту.
«Борщ вместо пиццы — мой новый уровень выживания. Главное — не сболтнуть чего-то не по времени».
Она старалась делать движения увереннее. Лезвие скользило по бело-зелёной массе капусты, и в этом ритме, под звук кастрюль, щелчков ножа и капель кипящей воды, было что-то медитативное.
— Дайте ей чуть свеклы — пускай натирает, — скомандовала Лидия. — Раз пришла, пусть до конца. У нас тут не кино.
— Да я не возражаю. Вы только скажите, как правильно.
— Правильно? — Лидия посмотрела пристально. — Чтобы вкус был — душой надо варить. А душа у вас… ну, пока холодная. Зато руки — ничего. Потеплеют.
Анна усмехнулась.
«Спасибо, Лидия. Это, наверное, ваш способ сказать, что я не совсем безнадёжна».
Она продолжала натирать свёклу, слушая, как Иван рассказывает байку о том, как однажды потерял паспорт и месяц работал по чужому. Смех, звяканье посуды, запахи… всё это на несколько мгновений делало время неважным.
Но внутри, за всем этим бытом, под слоем капусты и картошки, у Анны билось другое — острое, сосредоточенное: коробка под кроватью. Нельзя забыть.
— Завтра попробуем варить вместе, — сказала она вдруг. — Может, даже съедобно получится.
— Если не сожжёте плиту, — буркнула Лидия.
— А если и сожгу — скажу, что боролась с саботажем, — улыбнулась Анна.
— Во-от, — фыркнула Вера Павловна. — Уже говорите, как настоящая советская женщина.
Их смех затих, когда за дверью хлопнуло что-то тяжёлое. Все на секунду замерли. Потом продолжили готовку.
Анна не подала виду, но сердце сжалось.
«Коробка на месте. Документы спрятаны. Я — просто женщина, учусь варить борщ. Всё по правилам».
Она вздохнула и продолжила шинковать.