Страница 9 из 28
— Тварька, не жри его, — упавшим голосом велел он, оттаскивая василиска.
Кеннис закрыл глаза и прислушался. Попытался воззвать к духу погибшего учителя. Хотел даже оросить его тело кровью, принести погребальную жертву, но одумался. Старичина Дзо такого не любил.
— Я не хотел, — на всякий случай сказал Кеннис. — Я случайно.
И пошел в чулан за лопатой. Яму предстояло копать здоровенную…
Конечно, никуда он после этого не ушел. Зачем? Тут у него уже было все, что нужно для жизни. Если кто-то из местных селян придет и станет спрашивать, куда делся огр-колдун, Кеннис просто скажет, что скончался. Дзо был глубоким стариком, так что в естественности смерти вряд ли кто-то усомнится.
Но никто не приходил. День шел за днем, а Кенниса никто не беспокоил. Припасов в погребе и сухой кладовке было еще много, а дичи и грибов хватало в лесу. Окончательно превратившись в отшельника, Кеннис старательно расшифровывал записи покойного чародея.
Правда, он уже не надеялся найти в них то, чего больше всего желал. Дзо старел, Дзо умер. Дзо явно не был бессмертным.
А Кеннису все сильнее хотелось жить вечно.
Год минул, за ним второй и третий. Четвертый сменился пятым, а там наступил и шестой. И на его исходе Кеннис, которому стукнуло уже сорок три, наконец-то нашел то, что искал.
Тайные записи Дзо были полностью посвящены общению с духами. Той их части, что не только общение, но нечто большее. Там говорилось, как впускать духов в собственное тело, как силой заставлять их себе служить. Рассказывалось о существах, что суть темные духи, постоянно облаченные в плоть.
О демонах.
Опасное знание, темное. Кеннис давно это понял. Но он столько лет угробил, его добиваясь, что не мог пойти на попятную.
Какие у него альтернативы? До конца жизни влачить жалкое существование в лесной хижине? Кеннису обрыдло быть в этом мире никем, стелиться ниже мха.
К тому же за неимением других собеседников он все эти годы разговаривал с мечом. Честно говоря, Похититель Душ был немногим умнее Тварьки, и слышны были его речи лишь когда Кеннис брался за рукоять… зато он многое повидал. Сотни битв жили в памяти этого клинка, и он видел Камень, когда на нем еще не было людей.
Правда, Похититель Душ называл его не Камнем, а Житницей. И Кеннису не очень нравилось это слово.
Была полночь, когда он начал ритуал, к которому шел всю жизнь. Была полночь, когда он встал под главным стволом древнего баньяна, очертил на земле круг и оросил его кровью.
— Кровь испитая тобой — моя, — звенели во тьме слова. — Отведав ее — обрекаешь себя на обещание. Я говорю, что отдам остаток лет своих, если получу за то жизнь иную, жизнь высшую. Взойду на высоты облачные, богам уподоблюсь. Спущусь во Шиасса недра, мертвым в глаза загляну. Как впитывает земля мою кровь, так впитаешь ты мою волю и подчинишься ей, и дашь мне то, что я желаю.
Воздух затрещал. Уши Кенниса заложило, его словно обволокло незримой подушкой. В глазах зарябило, показалось, что за стволами баньяна кто-то появился… но нет, то лишь тени в лунном свете… но кто их отбрасывает⁈
Собравши всю волю в кулак, он поднял руку — и плеснул снова кровью наземь, а другой частью вымазал собственную переносицу.
— Персты окровавленные сим прилагаю, — дрогнувшим голосом продолжил он чтение. — Оскверню землю кровью, если будет воля твоя на то. Да переполнится эта земля кровью, и да не будет на ней места богам и духам, но только мне, одному мне. Будет эта кровь знаком для тебя, и станет она символом союза, который заключим мы. Напейся моей крови и сделай меня подобным себе!
Раздался звонкий смех. Кеннис вздрогнул, резко повернулся — нет, рядом никого не было. Но он ясно слышал… и тени стали гуще…
А потом зашевелились стволы. Ползучие лианы стали изгибаться, будто змеи. Над лесом поднялись испуганные птицы, из всех щелей полезли насекомые, а под ногами закопошились черви. Кеннису становилось все страшнее, но он продолжал оставаться в ограждающем круге.
— …дурак… — донеслось откуда-то приглушенное. — …убийца и дурак…
— …не знает, что делает…
Земля и небо как будто вздрогнули. Кеннис почувствовал на себе взгляд — тяжелый, гнетущий взгляд. Будто весь мир воплотился в одном гигантском глазе — и этот глаз уставился на него, Кенниса.
Туман становился плотнее. Луна скрылась. Откуда-то донесся звон бокалов и тарелок, душераздирающий хохот и визг. Словно толпа злых духов пировала и потешалась над Кеннисом. А над всем этим возвышался кто-то огромный и жуткий, с пылающими очами. Он поднял окровавленный тесак, и Кеннис вскрикнул… но тень уже сгинула.
И вот тогда из мрака и дыма выступила она. Гибкий силуэт. Прекрасная обнаженная женщина в окружении других таких же, угодливо изгибающихся. Они сразу принялись рвать цветы и траву, плести венки, украшать себя и свою госпожу.
— Посмотрите, посмотрите, какой красавчик! — похотливо хихикнула одна.
— Красавчик, выйди из круга! — добавила другая.
— Идем к нам, идем!
Их владычица с интересом глядела на сжавшегося Кенниса. Ее язык на миг высунулся изо рта и облизнул нижнюю губу. Глаза загорелись, как у хищного зверя.
— Лесной воздух Житницы опьяняет, — простонала она, томно потягиваясь. — Хотя и не так, как твоя жертва, как твоя кровь… Но выйди же из круга. Ты позвал меня на свидание, но отчего-то жмешься в нерешительности.
— Выйди, выйди! — верещали другие демоницы.
Одна бросила точно на голову Кенниса веночек — и вот он преодолел черту легко. Цветы обернулись гадюками, и Кеннис закричал, отбросил их прочь… едва не выпав из круга.
Демоницы метнулись вперед, зашипели. Их клыки на глазах удлинились, когти вытянулись…
— Адья, Лизия!.. — гневно окрикнула их госпожа. — Куда⁈
Демоницы отшатнулись, снова льстиво заулыбались. А их владычица подошла к дереву, встала у самой черты и провела ногтем по воздуху. В нем осталась светящаяся линия.
— Так зачем же ты позвал меня? — спокойно спросила она. — Ты сам произнес заклинание. Я здесь. Чего ты желаешь?
Кеннис не смел раскрыть рта. Честно говоря, он понятия не имел, кто к нему явится. Ритуал, что он разработал, объединив колдовство огров и кобринов, взывал не к кому-то конкретному, а просто к кому-нибудь могущественному, способному дать все, что пожелаешь.
— Кто ты? — наконец хрипло спросил он.
— Кто я? — улыбнулась обнаженная красавица. — Об этом пусть лучше говорит молва.
— Владычица Пороков! — подползла ближе одна из демониц. — Прекраснейшая из прекрасных!
— Совершенная! — вторила ей другая демоница. — Несравненная! Царица суккубов и всех прочих детей ночи!
— А как твое имя? — сглотнул Кеннис, прижимаясь спиной к стволу.
— Сам назови имя! — подалась вперед одна из фрейлин Владычицы Пороков. — Ты сам нас позвал!
— Правила вежливости! В Житнице о них уже позабыли?
Но Кеннис не мог назвать имени. Он его не знал. Он вообще удивился тому, в каком виде воплотились его чаяния.
— Он не знает, — шепнула госпоже одна из демониц. — Он растерян.
— Я вижу, — снисходительно кивнула та. — Самоучка. Неограненный алмаз. Творец, сумевший воззвать к прекрасному в порыве вдохновения. Так чего же ты желаешь от Совиты, смертный?
— А, так это Совита, — кивнул Бельзедор. — Я так и подумал, но не был уверен до конца. А почему явилась именно она, если имя не называлось?
— Призыв был неконкретный, — пожал плечами Янгфанхофен. — Он просто искал любого демолорда, согласного откликнуться. А мы там как раз играли в омбредан — Кхатарканданн, Бекуян, Совита и я. Из нас четверых интерес проявила только Совита.