Страница 40 из 62
Он надел респиратор и вышел на улицу. И пошёл к зятю, где его давно ждали, обедать без него не садились. Сели есть; все, и Андрей, и Антонина, и Олег, весёлые, довольные, и это Акиму нравится, он даже позабыл на время о своих непростых делах. Но рассиживаться у него времени не было. И вскоре прапорщик стал собираться, а зять и спрашивает у него:
– Аким Андреевич, а как улов будем делить?
– Да никак, – отвечает Саблин. – Дай полканистры масла – домой доехать, вот и всё.
Андрей ещё что-то говорил, дескать, ловили вместе, но, несмотря на удивлённый взгляд Олега, Саблин ничего не взял и говорит ему:
– Андрей, давай-ка сходим поле твоё посмотрим.
Не очень зять был рад такой просьбе тестя, но делать нечего: повел. Олег с ними пошёл. Он в земледелии толк знал; раньше вся работа по полю лежала на Юрке, Антонине и на нём, но Юрий теперь пропадал в госпитале, Антонина переехала к мужу, в общем, всеми полями Саблиных теперь заведовал Олег.
Прошлись они вдоль грядок с тыквами, а на кукурузное поле Аким даже и идти не захотел. И так всё было ясно.
– Андрей, а что у тебя с насосами?
– Насосы у меня слабенькие вообще-то, – как бы извинился зять. – Два их у меня, по три киловатта.
«Понятно, электричество жрут – воду не качают».
– Гнилые, поди? – совсем по-взрослому поинтересовался Олег.
– Ну, я камеры новые недавно наваривал, но… Да, кислота заедает… Фильтры у меня плохие, – объяснял Андрей.
Аким лишь понимающе покивал без всякий радости. И пошёл прочь.
А когда они уже отчалили и взяли курс на запад, Олег, сидящий на руле, и говорит ему:
– Бать, а чего ты улов брать не стал? Ведь половина наша была.
Но отец тут вдруг спрашивает у него:
– А Антонина тебе кем доводится?
– Ну, как…? – сын немного удивлён таким вопросом. – Сестра она мне.
– Значит, и Андрюха тебе родственник?
– Ну, так, значит.
– Значит, они нам не чужие, свои, значит, люди. А живут они похуже нашего? – продолжает отец.
– Ясное дело – похуже.
– Вот и оставь улов им, им-то этот улов понужнее нашего, а мы авось не малосильные, ещё себе наловим, – говорит Аким и уточняет: – Или не наловим?
– Наловим, бать, – отвечает Олег. Больше у него вопросов нет.
Глава 26
Сын вскоре стал клевать носом. Оно и понятно. Много усилий, много впечатлений. Аким отправил его в кубрик спать и занял место у руля. И, честно говоря, сам себе дивился. Ни грамма усталости. Он был собран и внимателен. Только опять хотел есть. Два часа назад вроде обедал, и всё равно подумывал о лепёшках с паштетом и луком, что положила им в дорогу Антонина. Но он себя сдерживал и лишь пил воду да покуривал.
«Ничего. Дома поем».
А так как он хорошо знал местные болота, то обороты он держал неплохие и ещё до вечера дошёл до Болотной. Едва сошёл на мостки, сразу набрал сообщение одному человеку, которого собирался пригласить с собой в рейд.
«Здорово, ты дома?».
«Здорово. В чайной», – отвечал ему Кульков.
«Ну да. Там ты чаще бываешь, чем дома», – пошутил Аким.
«А чё дома-то сидеть? Придёшь?», – интересуется Николай.
«Да, дело есть», – отвечает Аким.
– Олег, лодку почисть и домой. Матери скажи, что скоро буду.
– Ясно, бать, – отвечал сын.
***
Вечер: в чайной не продохнуть, кондиционеры работают на полную, но всё равно душно. Саблин нашёл стол, за которым Коля Кульков выпивал с парой казаков. Он поздоровался со всеми, присел, заказал всем выпивку. Казаки, ясное дело, стали спрашивать его про рыбу за Енисеем. Видно, Денис, которого, кстати, не было в заведении, уже всей станице разболтал про рыбные места. Аким сказал, что рыбы за Рекой и вправду очень много. Тут им принесли выпивку, и все приняли по рюмашке, после чего Саблин закурил и сказал:
– Казаки, вы извините, но мне с Николаем словом перекинуться нужно.
Ну, нужно так нужно, казаки их извинили, а так как столов свободных в чайной не было, Саблин и Кульков отошли к стойке. И Аким сразу начал:
– У меня тут дельце одно вырисовывается.
– Да уж в полку говорят, что тебе командировку на Обь выписывают, – немного удивил Акима Кульков. – Говорят, разведка армейская тебя к себе просит.
– Едрёный ёрш! Ну что за народ?!– качает головой прапорщик. – Ну ничего скрыть нельзя. Казаки вроде а болтают больше баб.
– Угу, есть такое дело. Ну так мы же в глуши живём, в болоте, тут любая новость – веселье, – Кульков смеётся. – Ну так что за дело?
– Поработать придётся.
– Ну это понятно? – говорит Николай. – Работать-то как?
– А как штурмовые работают? – Аким напоминает Николаю. – Дробовиком да гранатами.
– А с кем? С переделанными? – спрашивает тот, и вдруг говорит: – А хотя мне без разницы, скажи лучше, сколько выйдет на круг?
– Сто рублей – тебе.
– О, – сразу радуется Кульков. – Неплохо.
– Ещё «командировка», – добавляет Аким. – На две недели.
– Вообще хорошо, а кто с нами ещё пойдёт?
– Калмыков.
– Калмыков? – переспрашивает Кульков. – Плохо я его знаю. А как он в бою?
– В бою нормально, – заверяет его Саблин. – А что, не нравится он тебе?
– Говорю же, плохо его знаю, только по чайной, а тут он болтает много… И всё по пьяной лавочке. Хлебнёт водки – и давай нести всякое, лишь бы слушал кто, – объясняет Николай.
– В рейде он не пьёт, – заверил его прапорщик.
– Ну ладно, ты атаман, тебе решать. Так мы втроём пойдём?
– Нет, ещё радист с нами будет.
– Радист? Радист – это хорошо. А кто будет?
– Он не из нашего полка.
– О-о… А что, в нашем полку не нашлось никого, что ли?
– Не нашлось, – отвечает Саблин. Он подзывает к себе буфетчицу Зину. – Дай нам ещё пару рюмок.
Она кивает: сделаю, а Кульков говорит:
– Я за сигаретами, – и отходит.
И тогда Зина, налив две рюмки водки, сообщает ему негромко и с заметным акцентом:
– Хозяйка сказал, чтобы ты зашёл к ней, казак.
«Откуда же она узнала, что я пришёл?». Саблин берёт рюмку, но спросить у неё не успевает, так как Николай возвращается к нему.
Они выпивают. И Аким произносит, ставя рюмку на прилавок:
– Только здесь, ещё до рейда, скажу тебе, Коля: если я что сказал, ты со мной не споришь, а выполняешь. Даже если тебе это и не по душе.
– Аким, оно и говорить об том не нужно. Я насчёт этого всё понимаю. Кто же с атаманом в рейде спорит? – отвечал Кульков.
– Ладно, – Саблин протянул ему руку. – Завтра будь с утра в полку. Будем командировки оформлять.
А Кульков жмёт ему руку и вдруг говорит:
– Аким… ты это… спасибо, что позвал. Я пару раз и сам попроситься к тебе думал, да как-то неудобно было.
***
В коридоре у туалетов – народ, пришлось ждать, пока представится возможность незаметно пойти на второй этаж, а там тоже какие-то люди непонятные, нездешние, стоят курят, разговаривают. И все толкутся возле её дверей. Ему пришлось пройти в конец коридора и свернуть за угол; там, оставшись в одиночестве, Саблин толкнул дверь в жилые помещения. Дверь была заперта, но едва он стал отходить от неё, как дверь открылась, и он услыхал негромкое:
– Ну куда ты пошёл-то? – это была Юнь, она выглядывала из-за двери и манила его рукой, потом впустила и сказала: – Сейчас, через пятнадцать минут закончу – приду. Поешь вон пока чего-нибудь, – она указала на столик с едой и выпивкой. – Жди, – и ушла в свой кабинет, где были какие-то люди.
Аким уселся за стол: был приказ есть – так он и стал есть. Тут у Юнь и так всё было вкусно, а с его апатитом ему вообще всё казалось просто необыкновенным. Особенно свинина, пожаренная на китайский манер со сладкой тыквой. К ней был ещё жаренный с чесноком очень дорогой, производимый у самого океана рис и пшеничный хлеб. Так что ему пришлось себя сдерживать, чтобы не съесть всё. Юнь, когда появилась в комнате, сразу стала снимать с себя брюки, заодно заглядывая на стол.