Страница 24 из 62
– А что зам мой, не справляется? – интересуется Саблин. – Как мне кажется, он неплохо меня подменяет.
– Ваш зам очень умело имитирует бурную деятельность, – холодно выговаривает Короткович. – Хотя в этом, несомненно, есть свой плюс, он проводит в части всё время. Но, как я понял, ваш зам не пользуется во взводе большим авторитетом. Понимаете, Саблин? Каштенков, может, и в состоянии посчитать и принять на склад боеприпасы, но военному коллективу необходим ещё и настоящий руководитель. Командир. Вдумчивый, серьёзный, твёрдый и, главное, последовательный. Который свой взвод знает досконально! Всех людей поимённо. Все их слабые и сильные стороны. И умеет управлять ими в бою. Непререкаемый авторитет, которого в трудной ситуации не пошлют куда подальше. Понимаете?
– Постараюсь быть таким, – отвечает сотнику прапорщик.
Тут вдруг Короткович наваливается на стол, приближается к Акиму и говорит очень тихо:
– Послушайте, прапорщик… Я не знаю, какие у вас там дела с контрразведкой… Не знаю, и знать не хочу. Но вы уже давайте-ка определяйтесь: или вы занимаетесь взводом… или выполняете какие-то там задания. На двух таких стульях усидеть невозможно. Невозможно. В общем, вам нужно определиться. Иначе я вынужден буду подать рапорт на ваше смещение с должности.
И вот тут Аким чуть-чуть разозлился. Нет, конечно, он понимал, что сотник прав, понимал… Но всё равно ему было неприятно, что командир не хочет войти в его положение, рапортом пугает.
«Рапорт, говоришь?».
Саблин, так же, как и сотник, склоняется к столу и шепчет своему командиру:
– Мне эти поездки, знаете… тоже поперёк горла, у меня желание сгинуть в болоте… оно не сильно-то большое. Вы мою лодку видели? Она вся в дырах, варена-переварена. Казаки, что со мной в позапрошлый раз ходили, доспех ремонтировали, а рацию новую я за свои покупал. Но мне объяснили, что кто-то должен это всё делать. И если вы там что-то думаете… То стараюсь я не для себя, а для всех.
– Для всех – это для кого, для нашего полка? – так же тихо интересуется сотник.
– Для всех – это для всех вообще, – поясняет Аким. – Для людей.
Короткович, наверное, целую минуту смотрит на него и ничего не произносит, потом наконец откидывается на спинку стула и говорит:
– Займитесь оборудованием и транспортом, всё должно быть в полной исправности. Если нет, хочу, чтобы завтра у меня на столе были на этот счёт рапорты. Всё… Свободны.
– Есть, – Аким встаёт и выходит из кабинета.
– Ну что? – сразу говорит ему Каштенков, едва он покинул кабинет сотника. – Высказывал что-нибудь?
– Да так… Не шибко… Конечно, говорил, что командир взвода должен во взводе быть, а я сказал, что ты меня замещаешь… – отвечал Саблин. Он надел фуражку и достал сигареты – в кабинете у сотника он закурить не решился, а после такого разговора как раз захотелось. И Сашка сразу щёлкнул зажигалкой. Аким прикурил и пошёл к лестнице.
– Ну а он что тебе про меня-то сказал? – не отставал Каштенков.
– Да ничего, – отвечал прапорщик, – я говорю, у меня зам есть, ну, пока я в отлучке, а он… Ему тут и крыть нечем, раньше он про тебя больше всякого говорил. Ты это правильно делал, что в части каждый день торчал. Ему и сказать нечего.
Саня доволен, он улыбается:
– Ну, я ж понимаю.
– Ты давай на завтра шофера нашего, мехвода и стрелка, пусть проверят все узлы БТРа; радистов обоих…
– А чего? Недавно же проверяли? – не понимает Каштенков.
– Короткович приказал, сказал, чтобы завтра были рапорты по неисправностям. Вызывай, чтобы всё проверили, и давай всех новых, кого во взвод записал, тоже зови. Познакомиться хочу.
– Есть. А сейчас что?
– Накладные бери, пошли поглядим снаряжение и боеприпасы. Хочу знать, чего ты набрал.
– Так, кроме мин, без тебя ничего не принимал, – говорит Каштенков. – Пэпэшек сто двадцать штук принял, и сорок фугасов «пятёрок» – и всё. Это позавчера выдали.
– Всё посчитал?
– Всё посчитал, сложил в наш склад, – Сашка улыбается хитро.
– Чего ты?
– Да ничего, – Каштенков продолжает улыбаться. – У меня всё в порядке… Может, в чайную? Расскажешь, как съездил…
– Ну, сначала на складе посидим, – чуть подумав, отвечает прапорщик, – нужно командованию показать, что я тут, в части, хоть иногда бываю.
И товарищи пошли на склад пересчитывать ящики с патронами, гранатами, минами, противодронными ракетами, медпакеты и прочие ценности, необходимые на войне.
– Ты запасные аккумуляторы для брони и хладоген… – начал было Саблин. Но зам его и тут опередил:
– Всё у меня в контейнер-сейфе. Всё посчитано, опломбировано.
– Медпакеты надо было в сейф положить, – умничает Саблин. – Они тоже дорогие.
Но Саня и тут ему всё объяснил:
– Не влезли, а второго сейфа у начсклада Кормушкина не допросишься.
– А ты спрашивал?
– Ну а то как? Не дал. Говорит, все расписаны по частям.
«Зря Короткович на Сашку гонит. Его и учить ничему не нужно. У него и так всё в порядке».
В общем, проторчали они на складе почти до десяти, до обеда. Жена писала ему, спрашивала, придёт ли он домой на обед. Но Аким к тому времени уже был вместе с замом в душной и людной столовой полка. Собирался уже брать себе еду. И болтал с заместителем, который от него не отставал: всё хотел знать, где Аким был и что видел.
– Рыбы там – не переловить. Всё, что хочешь: щука, стекляшка, налим… улитки, я там одну банку видел, так там её руками можно собирать, навскидку полцентнера будет.
– Да ты что?! – качал головой от удивления Сашка.
– Я так прикидывал… – рассуждал Аким. – Если хорошей ватагой, лодки три собрать и туда поехать, так можно там на одной стекляшке озолотиться.
– Сюда её, что ли, везти? – не понимал Каштенков.
– Зачем сюда-то? – смеялся Саблин. – Балда… Там Туруханск в половине дня пути, прямо на месте рыбу жать, а масло в Туруханск возить, там и цены на масло получше наших будут.
– Точно, – восхищался Саня. А Аким, решив как-то увести товарища от расспросов про рейд, продолжал расхваливать Енисей и его притоки:
– Думаю, за пару недель можно по десятке на брата сделать. И это я налима не считал, – объяснял прапорщик. – Опять же «Тридцатка» там совсем недалеко. Неделю порыбачили – и на заставу, помылись, отоспались, отстирались и снова на рыбалку. А если Калмыкова взять с собой да выудить налима, то вообще по деньгам хорошо получится.
– Да, да… – соглашался Каштенков, отрываясь от гороховой каши и мечтая о прибылях. – И вправду неплохо бы деньжатами разжиться.
И когда они уже допивали чай, у Саблина опять пискнул коммутатор. Аким взглянул, но отвечать при товарище не стал, а тот и сам интересуется:
– Настя, что ли?
– Да нет, – отвечает Аким и встаёт из-за стола.
– А кто, Короткович? – Сашка бывает такой настырный.
– Нет, не он, -отвечает прапорщик. – Пойдём покурим. Да до госпиталя меня подвезёшь.
– До госпиталя? – Саня удивлён. – А что, уже и в госпитале знают, что ты вернулся? На процедуры, что ли, зовут?
– Ну да, – отвечает Аким и не врёт. Ведь его и вправду звали на процедуры. И звала его Розалия Пивоварова.
Глава 16
В процедурном кабинете у Пивоваровой было несколько человек, большинство – это, как и он, казаки после ранений. Розалия была в тёмной медицинской одежде, строгая, подтянутая, деловая. Но на самом деле Аким чувствовал её расположение, и в жестах и прикосновениях. Она подходит к нему и произносит:
– Опустите голову.
Он выполняет приказ. Два почти безболезненных укола в мышцы, в трапеции. Потом Саблин чувствует её мягкие руки, она наносит мазь сначала ему на шею, потом разносит её по мышцам всего плечевого пояса. Он ощущает тепло, а Розалия начинает делать ему массаж. Вообще-то все остальные её пациенты получают разминку мышц посредством специальных кресел. Саблину же разминает шею и надплечья сама Пивоварова и при том тихо интересуется: