Страница 23 из 62
– Да, тебе не позавидуешь, – соглашается Калмыков.
Саблин встаёт и выкидывает окурок в воду.
– Ладно… Вон Олег едет.
***
Пока мылся, жена приготовила хороший завтрак: яичницу на сале, вместо хлеба – кукурузные шанежки нажарила… Румяные, жирные. Положила целую гору салата из свежих побегов синего кактуса. Едва Аким сел завтракать, как приехал Каштенков. Настя хотела и ему поставить тарелку, но Саня благодарил её и сказал:
– Не, Насть, я уже поел, чая только.
А пока Настасья наливала ему чай, Аким ел и интересовался у зама: – Ну что, Короткович меня каждый день вспоминал?
– Вообще ни разу за всё время не спросил про тебя, – ответил Каштенков, чем немало удивил прапорщика. И Аким уточнил:
– Вообще не спрашивал?
– Вообще… Нет, один раз спросил, – вспомнил заместитель, – спросил, подписал ли ты списки на месячное довольствие, я сказал, что нет. У нас тогда ещё не ясно было, на сколько человек довольствие запрашивать, у нас же каждый день пополнение, но это было ещё неделю назад… И больше ничего не спрашивал.
– Так довольствие, что, ещё не подписано?
– Да нет, я потом списки подбил, сам за тебя подписал; я их хорунжему отнёс, он не возражал насчёт моей подписи. Я написал, что «ИО» комвзвода, – сообщил Саня.
– Так что, взвод у нас комплектный?
– Малость некомплект, – отвечает зам, – но Короткович настаивал, подгонял меня с этим довольствием, но потом сказал, что сначала подадим списки и в процессе будем людей добирать.
– А сколько у нас людей всего?
– Ну, с водилой грузовика, с мехводом и стрелком тридцать пять человек, это с тобой и мной.
– Штурмовых не хватает? – уточняет Саблин.
– Их. Их всегда не хватает, – замечает Каштенков. И добавляет с некоторой гордостью: – Но я записал четверых.
Тут проснулась Наташа, пришла и, даже не умывшись и не надев санитарную маску, влезла на колени к отцу.
– Папа, а ты когда приехал?
– Да вот только что, – Аким не боится заразиться от дочери, прижимается к её головке заросшей щетиной щекой. Вдыхает детский запах.
Но Настя тут же встрепенулась, подходит и забирает у него дочь, тянет её за руку:
– Пошли… Нечёсаная, неумытая, не одетая, к людям выходишь, отца позоришь… Сначала умываться, потом процедуры, потом одеться, а уже потом к людям выходи…
Саблин же доел яичницу, собрал на кусочек шанежки жир с остатками желтка с тарелки, съел его, взял стакан с чаем и придвинул к себе пепельницу.
– Значит, стрелка на БТР нашёл?
– И стрелка, и снайпера. – отвечает Каштенков. – У нас некомплект только по штурмовым.
Они оба закуривают, и Аким продолжает:
– Либо молодых набрал?
– Молодых… ну а кого ещё? Старики, они задами к своим взводам приросли, – отвечает зам, – хрен они к нам со своих должностей пойдут.
Докурили, и прапорщик стал собираться в полк. Надел китель и фуражку. Но перед тем как взять фуражку, он достал флешку. Ту самую, что там, на Талой, ему дала синекожая женщина. Он спрятал флешку в пластмассовую коробку из-под фуражки. Там никто её найти не должен.
– Вон ты как! – заметил Каштенков, когда Аким появился в столовой при полном параде. – Красавец.
– Нужно так, – пояснил Аким. – Сразу к Коротковичу пойду.
– Тогда и побриться надо, – советовал Саня.
– Обойдётся… Авось мне с ним не обниматься, – отвечал прапорщик. Но Настя, мывшая посуду и, конечно же, слушавшая их разговор, заявила:
– И вправду, побрился бы ты, Аким. А то с этой щетиной – ну истинно старый дед какой.
Пришлось ему бриться. А когда уже доехали до здания полка и, поздоровавшись со знакомыми казаками на входе, поднимались на второй этаж, Саблин и спросил у заместителя:
– Слышь, Сань, а он тебя тут не изводил?
– Кто? Короткович? – уточняет Каштенков. – Нет, я в полку каждый день был, без выходных. Хожу у него перед носом, то в коридоре, то в столовой встречу его. Он вроде даже довольный. А что…? БТР починил, заявку на стрельбы подал, стрельбы провёл, взвод два раза собирал…
– Два раза людей собирал? – удивился Аким.
– Ну да… – Саня стал рассказывать. – Один раз, когда списки на довольствие утверждал, второй раз, когда ездили на стрельбище, тяжёлое оружие проверять. Постреляли немножко. Полдня там пробыли. Потом с радистом новую рацию получали… Рация блеск! Я тоже немного поучился… Посидели, проверили с ним всё… А Короткович… Он же всё видит. Нет, за всё время, что тебя не было, он мне ни одного замечания не сделал.
– Значит, молодец ты? – усмехается Аким.
– Ну а как? – чуть самодовольно отвечает Каштенков.
«Ладно, сейчас послушаю, что мне про тебя сотник скажет».
Они как раз дошли до комнаты, на которой висела табличка «Шестая рота».
А там, за столами, сидели хорунжий Таран и хороший знакомый Акима вахмистр Капустин. Они с ним служили поначалу вместе, в одном отделении, и, как это принято, штурмовик к штурмовику всегда относится с теплом.
– А, командировочный! – Капустин протянул Акиму руку. Он улыбался старинному знакомцу.
– Здорово, Андрей, – Саблин пожал ему руку. – Ты теперь у нас?
– Ну не бросать же вас. Ваш Любавин на повышение в полк пошёл. Я буду за него, – смеялся Капустин. – Вот, послужим вместе, как в старые времена.
– Здравия желаю, – здоровается прапорщик с хорунжим.
– Здравствуйте, прапорщик, – нейтрально отзывается Таран. И тут же спрашивает с издёвочкой: – И надолго вы к нам?
– Надолго, – отвечает Аким; этот вопрос ему неприятен, но он не показывает вида.
– Мы очень надеемся, – продолжает Таран.
Саня тоже здоровается с командирами и садится к стене. А Саблин подходит к ещё одной двери. И спрашивает у Капустина:
– У себя?
– Стучи, – откликается тот.
Глава 15
Короткович говорит по телефону, но машет ему рукой: заходите, прапорщик. Аким входит в маленький кабинет командира шестой сотни. Кабинет и вправду маленький, метров шесть всего: стол, шкаф с бумагами да пара стульев. Сотник указывает Акиму на стул перед собой: садитесь. Малюсенькое окошко зашторено, поток воздуха из кондиционера шевелит штору. Короткович заканчивает разговор:
– Я подготовлю список всех неисправностей в новой технике на этой неделе. Да. Так точно.
Он кладёт трубку и без прелюдий переходит к делу:
– У вас во взводе претензий к транспорту, кажется, нет?
– Не было… Но я уточню, – обещает Аким.
– Уточните, и побыстрее, – сотник не курит, ну, во всяком случае прапорщик никогда не видел его с сигаретой. Тем не менее он пододвигает Саблину пепельницу: курите. И спрашивает:
– Вы все свои дела поделали? Или у вас ещё какие-нибудь рейды намечаются?
И что сейчас Аким должен был ему ответить? Сказать: да, я всё сделал и теперь приступлю к своим непосредственным обязанностям? Ну да… А эти голые бабы, которых зовут новыми, сказали ему, что разберут Савченко на составные, если Саблин не добудет им шину эту долбаную. А чтобы шину добыть, нужно Глаза где-то на Оби, у Камня, успокоить. И как ему всё это совместить с исполнением своих прямых обязанностей, Саблин, признаться, не знал. И, конечно же, не знал, что теперь отвечать своему начальнику.
– Да ничего у меня пока больше не намечается, – наконец ответил прапорщик, так как командир ждал его ответа. Уставился на него и молча ждал. Соврал? Нет? Ну, он и вправду ещё ничего не знал…
– Пока! – Короткович сделал на этом акцент. – Вот именно, что пока, – Аким молчит, и сотник продолжает; – Вас, Саблин, очень ценит руководство. Я знаю вас лично, спрашивал про вас у других, и все, кто с вами знаком, все в один голос говорят, что вы хороший боец… Грамотный, хладнокровный… Но всё дело в том, прапорщик, что хороший боец и хороший офицер – это вовсе не одно и то же. А вы командир первого взвода, ваш взвод должен быть в сотне лучшим, образцово-показательным… А как он может быть лучшим, если командир подразделения всё время отсутствует?