Страница 25 из 62
– Аким, как вы съездили?
– Нормально, – честно говоря, у него нет особого желания разговаривать. Спал он за рейд совсем немного, устал больше, чем уставал на фронте, на передовой. А сейчас, под прохладными кондиционерами, в удобном кресле, с уколами, с мазями, с приятными прикосновениями, ему хочется расслабиться, а не пересказывать события последнего своего рейда.
– Артём сказал, что Олега приняли на «лечение», – продолжает Пивоварова, с трапеций переходя к шее и затылку. Это, признаться, ему приятно, хотя отголоски старой боли ещё ощущаются в поражённом недавно месте.
– Приняли. Но с оговорками, – он думает, что она сейчас продолжит расспросы, но физиотерапевт говорит лишь:
– У меня через сорок минут закончится смена, поговорим у Артёма в кабинете. Мне очень хочется знать подробности поездки.
«Ну да… Бабёнка-то понастырнее своего мужика будет. Странная всё-таки у них семейка».
И вправду странная. И опять к нему пришла та мысль, что его уже посещала. Аким всё не мог понять, как Пивоваров с такой ценной медицинской профессией выбрал жизнь на болоте, в глуши, среди полувоенного народа.
«Это не из-за денег – точно. Генетик-регенеролог. Он на севере мог бы намного больше получать. Может быть, даже и в разы. И баба у него странная, она вообще как будто сама по себе. Лезет, куда женщинам и носа совать не положено. Наглая… В болото со мной просилась… И ведь муж её не отговаривал. Теперь подробности знать хочет. Командует ещё… Слыхано ли дело! Мужа позорит, а он молчит».
Теперь она укладывает его в кресло, что-то набирает на пульте управления.
– Сейчас станет тепло… Постарайтесь не задремать, я скоро вернусь.
Кресло начинает работать. Прапорщик чувствует, как валики начинают разминать его мышцы. Розалия отходит от него к другим пациентам. А он закрывает глаза. Но через минуту или две женщина возвращается к нему с большим шприцем. И начинает протирать ему руку спиртом.
– Что это? – спрашивает Саблин.
– Я вам говорила, это «Нокзол», очень дорогой препарат, я уже одну инъекцию вам сделала в прошлый раз, – Розалия достаёт из кармана пустые ампулы и показывает их Саблину. – Это препарат регенерации, а вы, как я вижу, утомлены; он восстанавливает нервную и нейронные ткани, а сейчас сразу начнёт разгонять кровь, – потом она шепчет: – Девятнадцать рублей одна инъекция, каждая ампула выдаётся под личную подпись врача. Лекарство богачей.
« Девятнадцать рублей одна инъекция? Ядрёный ёрш! Да нет… Не может быть… Врёт, поди… Лекарство богачей! Для меня? Если не врёт… Видно, ценит меня физиолог».
***
Это Сашке можно было заговорить зубы рассказами про сказочную рыбалку, а от генетика Пивоварова отделаться односложными ответами или вовсе отмолчаться. С Розалией все эти фокусы не проходили. Нет. Когда он пришел в кабинет Артёма, там хорошо пахло кофе. Офицерский напиток. Но генетик-регенеролог, конечно, мог себе это позволить. Позволить угощать дорогим напитком важного пациента. А пока он разливал кофе по чашкам и предлагал Акиму сахар, явилась и его супруга. Явилась и радостно сообщила мужчинам:
– Всё, смену сдала, я свободна.
Она по-хозяйски, сама, достала себе чашку, сама налила себе кофе, примостилась рядом с мужем на угол небольшого стола и, даже не попробовав кофе, сразу начала:
– Ну, Аким, рассказывайте.
«Рассказывайте!».
Ему сейчас, после уколов и массажей, хотелось прилечь и подремать, даже кофе ему был не интересен, тем более что он немного переборщил с сахаром. Саблин вздохнул и только смог произнести:
– Ну что… Лодка хорошая. Доехали нормально.
– Доехали нормально? – кажется, Пивоварова ждала не этого. И она стала уточнять: – Были какие-нибудь проблемы в пути?
– Тащились за нами… какие-то.
– Кто это был? – сразу оживилась Розалия.
– Почём же мне знать… Я не выяснял, мы от них ушли. У них дрон был, нашли они нас в болоте, но мы дошли до одного русла, – почему-то Акиму не хотелось рассказывать медикам тайные дороги в болоте. – А там, на хорошей воде, у нас был явный выигрыш в моторах. Оторвались.
– Плохо, что вы не смогли узнать, кто это был, – заявляет Пивоварова.
«Дурная баба, – Саблин даже усмехнулся. – Как же мне было про то узнать, бой с ними завязать, что ли? – и тут его вдруг посетила мысль, и он глядит на неё с некоторым удивлением. – А что это вдруг тебя заинтересовало, кто за нами плёлся? Тебе-то какой в той информации интерес?». Тут он даже поудобнее устроился на своём стуле, как будто приготовился к чему-то, собрался с мыслями и силами.
– Значит, вы оторвались от них, и они вас больше не беспокоили?
– Да нет… Они снова искали нас, уже на Талой.
– Искали? – кажется, Пивоварова насторожена. – И не нашли?
– Это дело… – прапорщик качает головой, – дело не простое. Тем более когда у тебя хорошая аппаратура.
– То есть рации Олега вам пригодились?
«Рации? – Саблин не стал объяснять женщине, что рации и РЭБ – сильно разные вещи: – Пусть всё будет для неё рациями». И он кивнул:
– Пригодились. Но те, кто нас искал, люди влиятельные.
– Почему вы так решили?
– Они легко устанавливали контакты с военными, армейцы им… – Саблин, честно говоря, и сам в этом не до конца уверен, – ну, мне так кажется, помогали.
– Помогали? Расскажите, пожалуйста, почему вы так решили? – просит его Розалия. И это удивляет Акима снова. Муж её сидит, кофе цедит мелкими глотками, наслаждается…
«А этой всё интересно!».
– Они, армейцы, нас ни с того ни с сего вдруг стали приглашать к себе, – рассказывает прапорщик. – Буквально зазывали. Мол, заезжайте отдохнуть. А ещё, думаю, что это они один раз запустили дрон. Мы проходили мимо Тридцатой заставы, и нас снова стал искать дрон. Нашёл. Но когда мы отошли от заставы подальше, дрон отвалился… зона контроля закончилась. А уже когда мы возвращались с Талой назад, к утру, до рассвета, снова появились лодки… Снова дрон в небе висел. Нас искали… Больше там вообще никого не было.
И тут, первый раз за его рассказ, заговорил генетик:
– Послушайте, Аким, а как же вам удалось уйти от дрона? От лодок? Ведь у них, наверное, тоже было хорошее оборудование? Ну, не хуже, чем у вас.
И опять Саблину не захотелось раскрывать этим городским свои маленькие болотные секреты. Рассказывать им про то, как надо прятаться за стенами рогоза, и про то, что тепловизоры через тучи мошки почти не различают горячих моторов. И про нюансы работы с аппаратурой. Да и про всё остальное. И он только произнёс:
– Искать кого-то в болоте – ещё то дельце.
– Да, наверное… – соглашается Пивоваров и, кажется, успокаивается, а вот его женщина, она словно набирается любопытства, и с каждым ответом Акима ей всё любопытнее:
– Значит, вы встретились с заказчиками?
И вот тут Саблин не знает, что ей ответить. Сказать, что встретился? Но новые чётко предупредили его: про них – никому и ничего. Ни слова. Но, с другой стороны, это ведь именно Пивоваровы организовали ему рейд. И всё-таки он врёт:
– Ну как встретились… общались мы по рации.
– Только по рации? – теперь в тоне Розалии слышится разочарование. Она его и не скрывает. – А как же вы передали Олега?
– Ну, я выложил ящики… Там такое место есть… Вы мне его координаты сами дали, – тут Пивоварова кивает ему: да-да, помним. И он продолжает: – Вот там что-то типа бетонных пирсов, высоких таких. Я на этот бетон выложил ящики, а за ними прибежал кривой бот.
– Кривой бот? Что за бот? Почему кривой?
– Ну, здоровый такой биоробот, мощный, весь неправильный. Как бот-солдат, только поменьше и… кривой… – Аким подбирает слова.