Страница 19 из 62
– Вы уж, наверное, знаете, кто это? – Саблину вообще подобная затея понравиться не могла по определению.
«Найти обидчика и убить его? А Олежка-то на самом деле только выглядит мягким да ласковым».
– Знаю, – отвечает Панов всё так же спокойно. – Знаю. В этом году, буквально два месяца назад, два моих поставщика после удачного дела взяли свою долю и возвращались в Мужи, и за ними увязались две лодки, начали сближаться, и тогда мои поставщики поняли, кто это, а те, с лодок, начали по ним стрелять, и так получилось, что обоих ранили. И тогда мои знакомые вышли с преследователями на связь и договорились с ними, что выкинут всё своё добытое за борт, лишь бы бандиты от них отстали, и бандиты на их условия согласились; и мои знакомые стали выбрасывать за борт ящики с товаром, преследователи стали те ящики собирать. А как собрали… так снова пошли за моими знакомыми. Хотя время уже потеряли. Не знаю, может, хотели и лодку у них забрать, а может, не хотели, чтобы свидетели оставались… В общем, хорошо, что мои знакомцы знали местное болото и моторы у них были дай Бог. Короче, ушли от бандитов.
– И вы знаете, кто это был?
– Да… – продолжает Олег. – Выяснили. Это было несложно. Там всего четыре ватаги таких лихачей орудует. Всего четыре банды, которые грабят округу.
– И кто же это? – Саблин ещё и сам не решил, хочет ли он знать имя бандита. Спросил просто так, но Олег ответил ему:
– Зовут его Чиёншох.
– Из татар, что ли? – интересуется Саблин.
– Не знаю, из каких он, – отвечает ему хозяин заведения. – Мне всё равно; главное – чтобы он понёс заслуженное наказание. Кличка у него Глаз. У него правый глаз бионический, ему кто-то постарался и часть черепа вместе с глазом снёс, рука у него тоже искусственная, вроде уже получил своё, но он всё никак не успокоится. Его уже предупреждали… Местные как-то договаривались с ним, теперь он их не трогает… А нам продолжает мешать.
– Хотите, чтобы я нашёл этого киборга Чёншона и убил его? – «Убил». Саблин специально использует это неприятное слово.
– Чиёншоха… – поправляет его Панов и продолжает так же твёрдо: – Да, хочу. Достал он всех уже. Реально достал. И чтобы у вас сложилась полная картина, ещё один штрих к его портрету: он ловит людей и продаёт их на переделку.
– И что же… – всё так же холодно интересуется Аким. – У вас не нашлось других желающих, чтобы с ним разобраться?
– Не нашлось… Вернее, находились люди, но одни за дело взялись, да потом вернулись и сказали, что к нему не подобраться, он в Хулимсунте живёт, там у него лежбище. А туда чужакам путь закрыт. Кто туда забредает без приглашения, уже через неделю будет на какой-нибудь станции в биобаке перерождаться. Это разбойничья станица. Плохое место, – он немного помолчал и продолжил: – Еще была одна группа, те были не вояки, то были умные такие ребята… Хотели выследить Глаза в болоте и дроном убить, но у них тоже ничего не вышло. А один из этих умников ещё и сам погиб. В общем, дело это непростое. Но то всё были любители, вам не чета… Вы-то, я вижу, человек бывалый… Сколько у вас призывов?
– Немало, – сухо отвечает Аким. – А почему же армия или казаки этого Глаза не выловят?
– Говорю же вам, эти бандиты с местными договариваются, казаков не трогают, а армейским, наверное, приплачивают. В общем, этот вопрос вы сможете сами задать местным, если возьметесь за это дело.
Саблин смотрит на него, и во взгляде его Панов отчётливо может различить недовольство. А может, и неприязнь. И поэтому Панов продолжает:
– Если сделаете дело, я соберу вам ватагу опытных людей, как раз под вашу задачу… Для добычи шины. У меня есть один вариант… Неплохой вариант. Реальный. И люди под него имеются… Нужно только три хороших бойца, таких как вы, и можно будет начинать.
«… можно будет начинать… А если я не соглашусь убивать бандита?». Но нужно об этом спросить напрямую, иначе что это за разговор. И он спрашивает:
– А если я не соглашусь убивать этого Чинхона?
– Ну, тогда я могу вам посоветовать ватагу, которая ищет бойцов, и вы туда пойдёте сами; думаю, вас возьмут, но только на общую долю, и вы получите то, о чём сразу договоритесь, как говорят, «на берегу». Вы же не думаете, что я свой, надёжный вариант предложу вам за просто так?
Олег Панов, хозяин скупки и столовой, человек неопределяемого возраста, с честными глазками и благостным видом, сидит перед прапорщиком и крутит в своих мягких лапках стакан с жёлтым пивом, которого, кажется, даже и не попробовал за весь их долгий разговор.
А Акиму многое было неясно, многое. И сколько у этого Глаза людей, и сколько лодок, и есть ли на них пулемёты, но одним из первых вопросов был вопрос о деньгах. И он тогда спросил:
– А с деньгами что? Один я его не смогу убить, мне ватагу в рейд собирать придётся. Кто людям платить будет? Оборудование, снаряжение, провиант… Кто за всё заплатит? Я?
– О, вот это уже разговор, – Панов даже ручки потёр, так он был рад этому вопросу. – Для этого у меня есть специальный фонд, туда старатели нашей ассоциации небольшой взнос делают. В общем, вы можете рассчитывать на шестьсот рублей. Аванс хоть сейчас вам выдам. Принести деньги?
– Нет-нет… – Аким снова достаёт сигарету. – Сейчас я ничего не возьму, я ещё ничего не решил… Да и как решать… Я не знаю, сколько у этого Глаза людей; вы знаете?
– Понимаете, у него есть костяк его банды, это человек пять или шесть, но когда нужно, он запросто может набрать и тридцать… Там, в Хулимсунте, всякого сброда навалом. Там даже переделанные беглые водятся, и многие готовы в рейд с хорошим атаманом пойти. А Чиёншох Глаз считается атаманом удачливым, понимаете? Так же и с лодками. У него, судя по всему, их две, и неплохие, но он всегда может набрать ещё две, три, четыре…
– Пулемёты на его лодках есть? Рации, РЭБ, дроны?
– Вот про это ничего сказать не могу, – Олег качает головой. – Но берите всё по максимуму. Те люди, что брались за дело первыми, тоже были не лыком шиты. Но как по тем местам походили, так и передумали…
– Ясно… – говорит Саблин; и спрашивает про то, что его заинтересовало: – А что это за беглые переделанные?
– Ну, насколько я могу судить, это когда при переработке человека выходит какой-то барк, некондиция, и он вроде уже и переделанный, какие-то свойства приобрёл, но протоколам управления не подчиняется, как будто код не прописался, что ли, или личность не до конца разрушена, и переделанный почему-то остаётся в какой-то мере человеком, со своей личностью; такие дезертируют обычно, бродят там, по Камню, или их убивают, или они прибиваются к кому-нибудь… А к кому им легче всего прибиться? К лихому люду, конечно. Вот они там, в бандитских станицах, и обитают. Их, судя по всему, немного, но они есть… И их ценят…
– Ну да… – задумчиво соглашается прапорщик. – Ну да… Пыльцы не боятся, мошки тоже, выносливые, бесшабашные, да ещё с регенерацией… Они в болоте не пропадут.
– Наверное, – но хозяина заведения интересуют не рассуждения Саблина насчёт бракованных переделанных. – Прапорщик, ну к чему мы в итоге пришли?
– Пока ни к чему, – сразу говорит Аким. Он не хочет обнадёживать Панова. – Тут надо подумать.
– А знаете что? Думайте, – соглашается тот. – Я скажу, чтобы вам подали обед и пиво, сам у вас над душой сидеть не буду. А вы кушайте, пейте пиво, курите… И думайте. Если будут вопросы… вон две девушки, любой скажете, и меня позовут.
– Нет-нет… – Саблин качает головой. – Мне нужно с товарищами посоветоваться… Это, ну, ваше предложение, я обдумаю у себя в станице.
– Прапорщик! – теперь Олег стал серьёзен. – Никто не должен знать о нашем разговоре и о нашем деле вообще… Вы же понимаете? Это не шутки…