Страница 18 из 62
Тут возвращается Марина. У неё деньги, Олег кивком головы показывает на Акима: вон ему отдай. И женщина кладёт на стол перед прапорщиком шесть толстых и тяжёлых десятирублёвок из меди. Потом отходит от стола. А Саблин сгребает деньги в ладонь, прячет их в карман на груди КХЗ, застёгивает молнию. Кажется, пришло время и про дело спросить.
– Олег, я там говорил с этой… с новой… ну, когда товар отдавал. Она сказала, что вы мне можете помочь с одним делом…
– И с каким же? – интересуется Панов. Причём интерес он проявляет вовсе не поддельный.
– Она мне сказала, что мы привезли мало шины, – подбирая нужные слова, продолжает Саблин.
– А им этой шины сколько не привези – им всё мало, – заметил Панов. – И что же они там вам ещё сказали?
– Ну… – Саблин потушил окурок. – В общем, мне нужно добыть для них эту шину.
Олег молчит, смотрит на него и покачивает головой, как будто соглашается. Кажется, что он ещё и усмехается при этом. И наконец хозяин заведения произносит:
– Вообще-то… это очень сложное дело.
– Нет, ну это я уже понял… – начинает Саблин, но Панов его перебивает:
– Вы с переделанными воевали?
– Да, приходилось пару раз.
– То есть опыт имеете?
– Ну, какой-никакой имеется, – скромничает Аким.
А Олег продолжает:
– Чтобы добыть полный пласт шины, нужна целая операция. Такая шина есть… ну, например, в станциях контроля. Это горные посты наблюдения, их на Урале всего четыре. Также такие есть в стационарных боевых постах… Понимаете?
– Это где гнездятся переделанные?
– Да, это их базы, – говорит Панов. – Много такого материала на Станциях, одну такую Станцию пришлые как раз в середине болота достраивают; да вы, конечно, видели её…
– Станцию? Это та, что недалеко от Ягельной? Вы про неё?– уточняет Саблин.
– Да, про неё… про неё, – говорит Олег. – Она ещё не готова к работе. А как начнёт работать… Вокруг неё будет много переделанных. Некоторые думают, что на таких станциях есть фабрики, на которых пришлые их и производят.
– И что? – Аким тут немного напрягся. Ведь не так уж и далеко было от его родной станицы до Станции. Иной раз, когда ветер не приносил из степи пыль, вечером или ночью прямо с крыши его дома можно было увидать на западе фиолетовый свет, а иногда и чёткий фиолетовый луч, что уходил по ночам в небо. – И когда она начнёт производить переделанных?
– Ну, этого вам никто не скажет, кроме самих пришлых, – отвечает Панов. – Но как только появляется большое сооружение пришлых, так там рано или поздно вокруг него появляются переделанные в товарных количествах. Или дарги. Это факт.
«Или дарги… Переделанных раньше в болотах было немного, а дарги к нам на берег вообще не заглядывали, – Саблин невесело усмехается. – Да переделанные сейчас шастают по болотах там, где их отродясь не бывало. А я живу как раз в нескольких часах хода от Станции! И что, теперь их ещё больше станет? Как потом за рыбой ходить? Интересно, а командование знает о том? Наверняка знает, наверняка думает, что с этой Станцией делать».
И после Аким спрашивает:
– То есть на Станции эта шина есть?
– Конечно. Станция пришлых – самостоятельная и автономная единица. Она сама себя строит, сама себя обеспечивает, сама организует зону контроля вокруг себя. Сама себя защищает. Поэтому там есть блок анализа, планирования и управления. А в блоках есть нужный вам, да и мне тоже, материал.
Саблин никогда про такое даже не слышал, ему было не до размышлений о близкой Станции. Ему нужно было семью кормить да в призывы ходить, а тут вдруг такое; и он поэтому интересуется:
– Так это… наше командование про это знает?
– Все, кому надо, про это знают, – успокаивает его Панов.
– И значит, в этой станции можно добыть шину?
– Ну, там, где существуют системы управления, там всегда есть шина. Понимаете, прапорщик, любым системам анализа нужны очень мощные процессоры, как и системам планирования, а искусственный процессор, равный человеческому мозгу, – ну, процессор, который будет по своим параметрам сопоставим с мозгом человека, он будет величиной с этот стол, – Олег похлопал стол, за которым они сидели, – он будет потреблять адское количество энергии, греться будет неимоверно; в общем, это очень сложно. И пришлые решили эту задачу изящно: они берут один-два человеческих мозга, чаще один, и соединяют их с обычными процессорами при помощи этих самых шин. Объединяя таким образом человеческий первичный анализ и анализ глубокий, с большими вычислительными мощностями. Мозг выполняет роль интерпретатора инструкции и протоколов, процессоры работают с базами данных. И все они связаны между собой шиной.
Саблин вздохнул и сделал глоток пива; из всего рассказа он понял, что Станция будет производить переделанных и что там есть нужная ему шина. И он спросил:
– Значит, на Станции можно добыть шину?
– К Станции близко подходить опасно. Она может просто сварить вас в вашей же броне, – говорит хозяин заведения. – Я вам рассказал про Станцию только для примера. Есть другие места, где можно добыть шину. Но если вы ни разу не ходили за арматурой, вам за это дело лучше не браться. Вы погибнете сами и погубите тех людей, которых с собой возьмёте.
– Ну а если я присоединюсь к какой-нибудь ватаге?
– Такому, как вы, будут рады, вот только… – Панов покачал головой, – вам шину не отдадут. Шину продадут и поделят деньги. А вы получите только свою долю, скорее всего в рублях. Шина – самый дорогой и ценный материал, она стоит больше, чем всё остальное, что можно добыть из агрегата пришлых.
– Ладно, – Саблин допил пиво. – Вы Олег, скажите, где еще она бывает, а я уже сам как-нибудь…
– Сам как-нибудь погибну? Ну, ваше право, – Панов усмехается. – На уральском хребте девять наблюдательных комплексов пришлых. Присматривают за Обью и соседними болотами. Три крупных базы с переделанными, шесть выдвинутых постов, все они между сбой связаны постоянной передачей данных, а значит, там есть блоки обработки информации. Там везде есть шина.
– Но я её не добуду? – догадывается Аким.
– Нет, не добудете. Проверенные ватаги опытных промысловиков из тех, что ходят за арматурой пришлых, и те несут потери… Причём постоянно. Поэтому я и сказал, что такому, как вы, всегда найдется место в рейде. Но вспомните Савченко. Таких опытных, как он, людей на всём болоте и десятка не насчитать, но и он погиб, половина его ватаги полегла, хотя там были люди отборные. Так что… – Олег замолкает. Он смотрит на Саблина своими серыми глазами. И пока тот достаёт новую сигаретку, продолжает: – Но есть один вариант. Рассмотрите его?
Глава 12
– Чего же не рассмотреть-то? Говорите, что за вариант, – соглашается Саблин.
– Есть один человек… – сразу начинает Олег, он как будто ждал этого момента. – Один плохой человек. Год назад он около Саранпауля убил одного хорошего человека. В общем… один хороший человек добыл с товарищами неплохую арматуру, всё поделил и уже хотел идти на Берёзово, потому что товарищи его уходили на север, на Горки. Им было не по пути. В общем, тот хороший человек подумал, что за день, засветло, дойдёт до Берёзово… Там меньше ста километров, на его лодке в худший день пять часов хода. Но не дошёл, пропал… А лодку пропавшего человека потом один надёжный человек видел в Светлом. Лодка та была примечательная, не хуже той, на которой Савченко ходил. И там, в Светлом, её один подонок продавал. И в лодке той были пулевые пробоины в борту. Понимаете? – теперь хозяин заведения ждал ответа от гостя.
– Понимаю, вам надо того подонка найти… – догадывается Аким.
– Нет, не того, тот на подобное дело не способен, он любитель полыни, ему лодку велели продать, за процент. Он и продавал. Нужно найти того, кто убил хорошего человека.