Охотница звёзд

В проходе показалась Лия. Бледная, с синим отливом на щеках, в испачканном слизью комбинезоне. Её шаги были осторожны, как будто каждый сантиметр пола мог сломать её равновесие. Ожог на руке дымился, пальцы судорожно сжимали планшет.

— Нина… — голос был хриплым, сдавленным. — Можно?

Нина не ответила. Просто посмотрела. Не оттолкнула, не кивнула. Просто — взглянула. Этого хватило.

Лия сделала шаг вперёд. Пол липнул к её ботинкам, будто и он пытался удержать её. Она приблизилась, остановилась на расстоянии вытянутой руки. Молчание между ними гудело, как сенсоры в потолке — прерывисто, слабо, давяще.

— Я… тогда, у пирамиды, — Лия сжала губы, будто боялась сломать что-то в себе. — Я думала, что если сохраню запись — мы всё объясним. Вернёмся домой. Но всё обрушилось. И я…

Её пальцы дрожали. Планшет качнулся в руке. Потом медленно, с едва слышимым скрипом сустава, она потянулась к Нине. Коснулась. Их пальцы переплелись. Кожа к коже. Пот к поту. Боль к боли.

Удар тока — не физического, но внутреннего, эмоционального — пробежал по спине Нины. Она закрыла глаза на долю секунды.

«Я ненавижу тебя. И я скучаю по тебе».

— Ты думаешь, я могу простить тебя? — Тихо, но жёстко.

Лия кивнула.

— Нет.

Нина открыла глаза. Свет алый, как кровь. Шорох слизи усилился. Гул в полу, словно сердце этого корабля билось в такт их дыханию. 24 вдоха. 22. Они дышали почти синхронно.

— Но я всё равно пришла. Потому что не могу больше… быть одна, — Лия склонила голову, и её волосы прилипли к вспотевшему лбу. — Не могу, если ты тоже… исчезнешь.

Молчание. Потом Нина проговорила — медленно, будто сама удивляясь:

— Я боюсь стать… чем-то другим. Не человеком. Даже не частью команды. Ключом.

— Тогда позволь мне быть замком. Или щеколдой. Или просто трещиной. Но рядом.

Их пальцы продолжали сжимать друг друга, несмотря на липкий пот, на дрожь. Браслет на запястье Нины нагрелся — не от мутации, а от близости.

Где-то в коридоре Рен’Вар замер. Его маска мигнула синим. Лир’Сан в лаборатории сжала копьё крепче. Даже Тар’Рок, далёкий, затих. Всё, кроме шороха слизи, словно исчезло.

А Нина просто сидела. И дышала. И смотрела на Лию.

— Хорошо, — выдохнула она. — Только если ты не уйдёшь первой.

Лия улыбнулась сквозь страх.

— Обещаю.

Пол под её ногами хрустел, как пересохший панцирь. Лия стояла у входа в каюту, не делая ни шага вперёд. Стены будто дышали — зелёные прожилки пульсировали под кожей материала, в котором спала и дышала сама ткань корабля. Свет алел, обволакивая её лицо чужим отсветом, а сенсоры в потолке щёлкали и трещали, как испорченная связь, разрывая и без того натянутую тишину.

Её пальцы сжимали планшет так сильно, что суставы побелели. Ожог на предплечье сочился паром, тонкой вуалью заволакивая взгляд. Слова не шли. Только дыхание — рваное, влажное. 22 вдоха в минуту. Больше, чем нужно. Меньше, чем она могла бы контролировать.

Второй силуэт, за её спиной, замер. Рен’Вар. Словно тень, пришитая к порогу. Его маска мигнула синим, раз — два — пауза. Её взгляд метнулся к нему — неуверенный, почти мольба. Но ответа не последовало.

Потом — движение. Лёгкое, как пыль на ветру. Он коснулся сенсора у шеи.

Сеть ожила.

Нейроимпульс ударил ей в грудь — не больно, не резко. Но глубоко. Звёздное небо вспыхнуло прямо в сознании: путь среди звёзд, расплавленных в синий свет, сквозь который шла она — в своём старом комбинезоне, по пустой равнине, в одиночестве. Но сзади, за плечом, словно невидимый спутник — его взгляд. Без осуждения. Без повеления. Просто — тень, что не даёт раствориться.

Она дрогнула. Сглотнула. Ожог заболел острее. Запястье дёрнулось. И тогда — она сделала шаг. Один. Короткий. Осторожный. И протянула руку.

— Прости… если ты… если я… — голос дрожал.

Он не подходил для формальных извинений. Слишком живой. Слишком усталый.

Она коснулась его запястья. Его броня была холодной, но под ней — пульс. Настоящий. Настолько живой, что сердце Лии сбилось с ритма.

Маска Рен’Вара мигнула синим — на этот раз длинно, задержкой. Внутри нейроинтерфейса — короткая вспышка. Символ. Полумесяц. И точка. Покой и цель.

— Ты… — начал он, но не закончил.

Пальцы слабо сжались, будто не знал, что делать с её рукой. Потом отпустили.

Нина наблюдала молча. Она сидела на ложе, как на краю разлома. В её глазах — не было гнева. Только напряжение, сдерживаемое усилием. Пот струился по её шее. Руки дрожали.

— Вы оба делаете вид, что не слышите, как стены шепчут, — голос её был ровный, но с металлической ноткой. — А они кричат.

Лия отдёрнула руку, её ожог затрепетал болью. Она посмотрела на Рен’Вара — и сделала шаг назад.

— Я… не знаю, зачем я это сделала, — выдохнула она, сжимая планшет. — Наверное, потому что устала бояться. Или потому что… надеялась, что хоть кто-то поймёт, как больно терять команду.

Рен’Вар не ответил. Только маска снова мигнула — один синий импульс. Потом он отвернулся. Но не ушёл.

Пол под ногами Лии мигал алым. Слизь на стенах шевелилась, как живая, создавая ощущение ловушки. Её пальцы снова дрожали. А дыхание — всё ещё не успокаивалось.

— Иногда… понять — это не главное, — произнесла вдруг Нина. — Главное — остаться. Даже если ты ничего не чувствуешь правильно.

Лия кивнула. Медленно. С болью. Но — осталась.

Слизь медленно тянулась по стенам, как дыхание чего-то спящего, но готового проснуться. Алый свет пульсировал в такт сердцебиению Лии. 130 ударов в минуту. Она стояла на пороге, и даже один шаг вперёд казался предательством — не против кого-то, а против самой себя. Комбинезон прилип к коже от пота. Ожог на плече снова задымился, оставляя металлический привкус во рту.

— Это… была ошибка? — Голос её дрожал, но прозвучал чётко. — То, что я сделала.

Нина подняла голову. Она сидела на ложе, уткнувшись взглядом в амулет, словно надеялась, что в нём остались ответы. Свет прорезал её лицо полосами: зелёный от прожилок, алый от потолка. Она не ответила сразу — только посмотрела. Долго. Без осуждения. Но и без утешения.

— Ты сделала то, что чувствовала. Иногда это всё, что у нас остаётся.

Лия отступила на шаг. Под ногами — липкий хруст, будто она наступила на что-то живое. Сенсоры звенели. Шорох нитей слизи с потолка капал в уши, как дождь под кожей.

Лир’Сан вошла без звука. Её шаги были мягкими, но напряжёнными. Копьё в её руке дрожало, и зелёное свечение отразилось в зрачках. Она остановилась рядом с Лией. Кивнула — коротко, сдержанно. И затем, без слов, коснулась браслета на запястье Лии.

Вспышка.

Нейрообраз ударил в сознание, как ток — без боли, но с оголённой правдой. Касание запястья. Ритуальный жест. Дар первости. У древних — знак избрания, как бы невинным ни казался. Не просто дружеское прикосновение — вызов. Обет. Первая кровь, первая тень, первый союз. Даже если неосознанный — он имеет вес.

Лия пошатнулась. Секунда — и всё рухнуло: напряжение мышц, усилия скрыть дрожь, желание остаться в равновесии.

— Я не знала, — прошептала она. — Не хотела… нарушить.

Рен’Вар не сдвинулся с места. Его маска продолжала мигать синим — мягко, медленно, будто замирая в сомнении. Он смотрел на Лию так, словно пытался измерить её заново.