Охотница звёзд

Глава 14: Тревожный сигнал

Консоль посылала в пространство тонкий электрический звон, проникающий в кожу, как иглы. Он не имел направления — он исходил отовсюду, жил в воздухе, отзывался в груди. Пол под ногами дышал и пульсировал, мягкий, как мох, но липкий, хрустящий под шагами, будто впитывал её присутствие — и её страх.

Нина стояла в центре арены, согнувшись чуть вперёд, как будто готовилась к удару, которого ещё не было. Пот пропитывал воротник, лип и стекал по позвоночнику, вызывая дрожь. Комбинезон прилипал к коже, каждое движение становилось чуть медленнее — не от усталости, а от внутреннего сопротивления. Ожог на шее — от того, что осталось от амулета, — пульсировал в такт сердцу, будто напоминая: «ты одна теперь. Ты не дочь».

Нагрудник лежал на ладонях, как тяжёлый живой организм. Он был тёплый, плотный, как влажная кожа, и когда она приложила его к телу, он сжался, будто обнял. Её грудь сдавило, и на секунду стало трудно дышать.

— Не бойся, — раздался голос Яр’Тана рядом. Он подошёл почти бесшумно, но шаги его были тяжёлыми, оставляли следы, будто вгрызались в пол. — Броня чувствует тебя. Если ты дрожишь, она будет тоже.

— Отлично, — выдохнула Нина. — Пусть дрожит. Как и я.

Он наклонил голову, его маска мигнула зелёным. Он не понял иронии. Или не захотел понять. Когти легко коснулись её локтя, поправляя стойку. Его прикосновение обожгло ткань комбинезона, оставив царапины — не больно, но ощутимо. Как след присутствия, которое невозможно стереть.

Нина взяла клинок. Он был тёплый, будто его кто-то только что держал. Его свечение пульсировало в такт её пульсу. Когда она сжала рукоять, та будто прилипла к коже. Тепло пошло по венам вверх, как волна жара, волна страха.

— Клинок слушает. Не сомневайся в нём. И в себе, — сказал Яр’Тан.

— Я и в себе не уверена, и в нём, — пробормотала она. — Прекрасный дуэт.

Он молчал. Она почувствовала, как его взгляд упирается в неё, как давление. Тар’Рок на платформе стоял, будто из камня. Маска его мерцала красным, и даже без слов она знала: он осуждает. Лир’Сан стояла напротив, её глаза — жёлтые, открытые, без маски — были мягче, но и в них был немой вопрос: ты готова?

«Нет, — подумала Нина. — Я не готова. Я просто… пришла. Потому что иначе некуда».

Она шагнула вперёд. Пол под ботинками хрустнул, оставив чёткий след. Звёзды на потолке медленно ползли, их когтистые тени скользили по арене. Всё напоминало пирамиду. Жар клинка, свет, запахи, биомеханическая плоть вокруг — всё это было эхом прошлого, которое не хотело отпускать. Как и отец.

Её пальцы дрожали, касаясь ожога. Жгло. Он ещё не зажил. И не заживёт. Не здесь.

— Ты стоишь хорошо. Но плечо — выше, — Яр’Тан вновь подошёл. — И хват сильнее. Клинок должен чувствовать твою волю.

— А если её нет? — Прошептала Нина, не глядя на него. — Если я просто держусь, чтобы не рухнуть?

— Тогда держись дальше. Пока не почувствуешь сталь.

Нина закрыла глаза на миг.

«Почувствую? Или притворюсь?».

Она уже не знала, где в ней — ложь, где — выживание.

Вздохнув, она подняла голову. Посмотрела на сенсоры, на консоль, на пульсирующие волокна стен. Всё в этом зале было живым. И всё хотело ответа.

— Хорошо. Давай начнём.

Она встала в стойку, клинок вспыхнул сильнее. Пот стекал по вискам. Ожог болел. И всё это было реальнее, чем когда-либо.

Яр’Тан слегка кивнул, отступая на два шага.

— Покажи им, что ты — не тень.

А она думала только об одном: «А если я и есть тень? Остаток от чего-то, что умерло в храме?».

Но сказала другое:

— Только не заставляй меня быть тобой. Я — не ты.

Под сводами тренировочного зала, залитого мягким голубым светом, гул тревоги прорезал тишину, как крик умирающей звезды. Сначала это был лишь дрожащий аккорд где-то на краю слуха, но в следующий миг — волна низкочастотного биения, которая пробежала по полу, стенам и прямо по позвоночнику. Консоль мигнула алым, пол под ногами затрещал, как будто вглубь уходила сеть трещин, и пульс Нины подскочил, ударив в виски.

Её рука метнулась к шее — к пустому месту, где раньше висел амулет. Пальцы коснулись ожога. Тёплая, слегка шершаватая кожа, болезненно чувствительная. Как будто тело всё ещё надеялось вернуть то, чего не было.

— Что это? — Выдох сорвался почти беззвучно.

Яр’Тан повернул голову, его маска мигала красным.

— Активация биопорта. Уровень угрозы — критический. За мной.

— Биопорт? — Её голос сорвался, как запнувшийся механизм. — Это… Ксеноморф?

— Споры. Возможно — заражение. Пока неизвестно. — Он уже разворачивался, шаги звучали тяжело, каждый — как глухой удар по живому полу.

Нина не двинулась. В груди стучало бешено. Воздух в зале стал плотнее, как будто кто-то налил расплавленного свинца. Свет созвездий мерцал, бросая когтистые тени, и всё снова напоминало пирамиду. Красный цвет — как кровь, как сирена в экспедиции, как... как крик Рауля перед тем, как его потянуло в гнездо.

Она схватила тренировочный клинок. Рукоять прилипла к ладони, словно осознала её страх. Слабое голубое свечение пульсировало в такт её учащённому пульсу.

— Я не готова. Я не воин, — прошептала она.

Лир’Сан спустилась с платформы, остановившись рядом. Её глаза, чистые, как кристаллы в храме, смотрели на Нину спокойно.

— Ты не обязана быть воином. Но ты обязана быть собой.

— Собой? — Нина горько усмехнулась. — А кто это, если всё, что связывало меня с прошлым, сгорело у алтаря?

Ответа не последовало. Только лёгкое движение лиан на стенах, будто храм слушал.

Гул тревоги усилился. В голове что-то щёлкнуло — нейроинтерфейс послал образ: биопорт в отсеке, открытая мембрана, зелёные споры, и сквозь них — очертания чего-то движущегося. Когти? Хвост? Она не знала.

— Яр’Тан один не справится, — тихо сказала Лир’Сан.

Нина сжала клинок сильнее, настолько, что он затрещал под пальцами.

— А если я… заражена? Если внутри меня то же, что и в них? — Спросила она, не отводя взгляда от стены, где тени казались живыми.

— Тогда ты узнаешь. Но не здесь. И не сейчас. Сейчас — ты нужна.

Слова ударили куда-то глубоко. Внутрь того, что ещё сопротивлялось. В то, что осталось живым после храма, после отказа, после амулета.

— Хорошо, — её голос был сухим, как ткань после пожара. — Веди.

Она шагнула за Лир’Сан. Пол хрустел. Свет мигал. В зале остался запах пота и металла. А внутри — всё ещё пульсировала пустота. Но она шагнула. И больше не остановилась.

Под ногами липкий пол чавкал с каждым шагом, оставляя тягучие, вязкие следы, будто корабль не хотел отпускать. Зелёные прожилки по стенам пульсировали в такт её пульсу, и каждый импульс казался биением чужого сердца. Коридор сужался, будто стенки хищного рта медленно сомкнулись, готовясь поглотить её.

Нина сжимала клинок так сильно, что он прилип к ладони. Пальцы дрожали, рукоять будто ожила — дышала, впитывала её пот, подстраиваясь под руку, как будто знала, что впереди — смерть.

— Он открылся... — голос Яр’Тана, глухой и жёсткий, словно исцарапанный камень, отозвался из-за поворота. — Биопорт активен. Гнёзда — в фазе роста. Уровень угрозы — второй.

Нина сглотнула, но горло резало — запах аммиака и кислотный пар обжигали слизистую, язык стал шероховатым, как наждак. Пот стекал вдоль позвоночника, будто кто-то проводил когтём по коже. Она коснулась ожога на шее. Тепло. Боль. Связь.