Охотница звёзд

Её руки дрожали. Кисти напряглись, запястья ныли от тяжести, хоть клинок и весил не больше двух килограммов. Всё тело отзывалось мурашками — не от страха, а от предчувствия. Как в тот день, в пирамиде, когда пульс её отца звучал через артефакт. Там тоже всё дышало. Там тоже всё было живое. И погибло.

— Ты не пирамида, — сказала она клинку. — Ты выбор.

Лир’Сан стояла чуть в стороне, её глаза, как два янтаря, неотрывно следили. Маски у неё не было — Нина начинала привыкать к этому лицу: узкие черты, шрамы, когтистые знаки, что шли от висков к скуле. Она кивнула — одобрительно. Поддерживающе.

Тар’Рок ворчал. Не словами — рычанием. Это был гул, похожий на камень, рассыпающийся в воде. Его маска мигала красным. Он не верил.

Яр’Тан подошёл ближе. Его броня пахла озоном. Он коснулся локтя Нины и чуть повернул её руку.

— Не так. Прямая спина. Локоть назад. Вытяни плечо.

— Я не солдат, — прошептала она. — Я… археолог.

— В археологии ты искала прошлое, — сказал он. — В клинке ты защищаешь то, что осталось.

Она почувствовала, как дыхание застряло в горле. И тут — резкий рывок. Клинок обжёг её ладонь своим внутренним теплом. Она сделала шаг вперёд и неловко, слишком резко, провела по воздуху. Клинок зазвучал — двадцать герц. Вспыхнул искрами, осветил её лицо.

— Осторожно, — Лир’Сан сказала мягко. — Он помнит всё.

— Помнит?

— Каждый удар — часть ритуала. Не бей, если не знаешь, зачем.

Нина смотрела на оружие. Её собственное отражение дрожало в изогнутой поверхности лезвия.

— Я… — она сглотнула, — Я боюсь стать частью этого.

— Боюсь — значит, понимаю, — ответил Яр’Тан.

Он показал ей следующий жест — движение ног, стойку, поворот корпуса. Всё было строго, как бой с тенью. А может, с собой. Она повторила. Клинок снова загудел. Тяжёлый. Но меньше, чем в начале.

Она записала в дневник: «Клинок тяжёлый, но живой. Не враг. Он ждал, чтобы быть поднятым. Но хочет, чтобы с ним говорили».

— Я не охотник, — сказала она.

— Но ты — носитель клинка, — прозвучал ответ. — Значит, ты уже не добыча.

Стены вспыхнули зелёными спиралями. Купол сменил узор. Небо над ней мерцало новым рисунком. Ксар’Век зафиксировал этот момент. Лир’Сан вновь кивнула.

Тар’Рок отступил в тень. Молчал. Но уже не рычал. Только наблюдал. Это было почти уважение.

Нина сжала амулет на груди. Он не мешал броне. Не конфликтовал с оружием. Он был — частью её. Как и клинок.

«Я не утратила себя. Я просто — держу в руках другую часть мира».

Нина стояла у центра арены, сжимая клинок обеими руками. Его рукоять, липкая и пульсирующая, словно отвечала на её страх, тепло распространялось по запястьям, словно оружие знало — она не готова. Броня на груди плотно прилегала, как вторая кожа, но всё равно казалась чужой. Дыхание сбивалось, вдохи становились короткими, как перед подъемом на вершину в разреженном воздухе.

Вспышка — синий импульс прорезал пространство перед ней. Голографический дрон вылетел из ниши, сверкая прожилками. Его движение — резкий зигзаг, без логики, без предупреждения, — метался на трёхметровой дуге. Гул пола под ногами усилился, дрожь передалась в колени. Под ногами мохоподобный пол едва заметно сместился, словно сам корабль наблюдал и дышал.

— Приготовься, — прозвучал голос Яр’Тана через нейроинтерфейс, резкий, как удар.

Нина попыталась встать в стойку: ноги согнуты, корпус вперёд. Но тело не слушалось. Оно было в прошлом. В джунглях. В Перу. Пыль, скалы, трупы друзей. Отцовская ладонь, бросающая на неё тень.

Дрон метнулся. Яркий синий свет ударил в лицо. Она вскрикнула и, не думая, сделала шаг вбок — и подскользнулась. Пол под ногами словно предал её: мембрана скользнула, и она повалилась набок. Клинок ударился об пол, взвизгнув, как обиженный зверь. Плечо глухо стукнулось, в ухе зазвенело.

— Глаза на врага, — резко передал Яр’Тан.

Нина не ответила. Лежала, сжав зубы, и смотрела в сторону — не на дрона, не на Яр’Тана, а вглубь зала. Её глаза избегали взгляда хищных жвал дрона. Избегали правды.

Сбоку раздалось ворчание Тар’Рока, глухое и веское, как камень, скользящий по металлу.

— Слабость, — сказал он вслух, и маска его мигнула алым.

Нина медленно поднялась на колени. Пальцы дрожали. В горле пересохло. Она сжала амулет, который ударился об грудь при падении. Его каменная поверхность осталась холодной, но не безучастной.

«Я упала. Как в Перу. Опять».

— Вставай, — прозвучал голос Лир’Сан, но он был мягким. Он пришёл не через гнев. Через принятие. — Взгляд вперёд. Не вниз.

Она глубоко вдохнула. Пахло озоном и потом. Свет дрона отразился в линзе её глаза, и она снова встала.

— Я… — начала она, но замолчала.

Яр’Тан подошёл ближе. Его коготь слегка коснулся её руки. Это было неутешение, нет. Это был приказ — не словами, а жестом. Не сдавайся.

— Ещё раз, — произнёс он. — Медленно.

Нина подняла клинок. Её движения всё ещё были неловкими, но на этот раз — без страха. Она посмотрела дрону прямо в глаза — если у него они были. Ксар’Век что-то записывал, его пальцы мерцали на сенсоре. В свете купола стены пульсировали, как живое сердце.

Пол тренировочного зала дрожал под ногами, будто под ней жил зверь, сдерживающий дыхание. Зеленоватые прожилки под тонким биомеханическим слоем мигали в такт её сердцу. Нина стояла в броне, сжимая дротик — нейрофазовый, тонкий, как игла, с пульсирующей спиралью в центре. Он был тёплым, словно дышал. Её пальцы дрожали. Руки не слушались. Пульс бился в висках. 130 ударов. Стены дышали с ней, и это только усиливало её страх.

— Держи выше, — голос Яр’Тана через нейроинтерфейс звучал чётко, почти отечески.

Нина чуть подняла локоть. За её спиной — Лир’Сан. Та едва заметно кивнула. Её взгляд — прямой, спокойный. Поддерживающий. Словно говорила: даже если дрожишь — бросай.

— Если промахнусь, он опять скажет, что я слабость… — прошептала Нина, но громче этого оказался рёв дрона.

Маленькое существо, как искажённый образ хищного насекомого, рванулось по арене, оставляя за собой след света. Его жала сверкали. Вспышки — синие, холодные. Искры от них отражались на стенах, искажающих очертания, как в пещере.

«Как тогда… в пирамиде…».

Тар’Рок проворчал:

— Время. Она боится.

Нина стиснула зубы. Амулет под бронёй будто ожёг кожу — горячий, как всегда в моменты страха. Она почувствовала это — жар от памяти. От отца. От пепла.

Она шагнула вперёд. Резко. Рука вытянулась. Дротик вспыхнул в её пальцах голубым светом и полетел.

Миг. Тишина. Затем вспышка — чистая, синяя, как разрез в небе. Попадание. В самое ядро дрона. Он затрясся, выдал резкий, почти болезненный писк и осел на пол, испуская искру в 500 вольт.

Ксар’Век мигнул синим. Его сенсоры захлопнулись.

Тар’Рок взревел, но уже не с насмешкой — скорее с яростью, как будто она нарушила порядок. Его когти впились в стену, оставляя отметины.

Яр’Тан посмотрел на неё и сделал жест — ладонь вверх, развёрнута к ней. Тот самый знак, который она уже начинала распознавать. Повтори.

— Я попала… — выдохнула она. Сердце стучало всё сильнее. Броня на груди сжималась с каждым вдохом. — Я попала, Лир’Сан…

— И ты почувствовала, — её голос был мягок, но глубок. — Дротик был продолжением твоего гнева.