Охотница звёзд

Позади раздался низкий, хриплый рык. Яр’Тан. Он стоял, опустив клинки, но его спина была выпрямлена, грудь расправлена. Рык был не угрозой. Это был… звук боли. Скорби.

Нина обернулась, встретилась с ним взглядом. В маске отражались кристаллы, а за ними — она сама. Маленькая, сломанная, живая. Он протянул руку. Пальцы, массивные, с пластинами и когтями, осторожно коснулись её плеча.

— Ты не одна, — передал нейроинтерфейс через едва уловимое биополе. Не голос. Чувство.

Ксар’Век стоял поодаль, сжимая голографический кристалл между пальцами, его взгляд был пронизывающим, почти машинным. Но даже он не вмешался. Тар’Рок — молчал, только его дыхание звучало, как рокот далёкого вулкана.

— Почему… вы это делаете? — Нина задала вопрос, не отводя глаз от Яр’Тана. — Вы ведь не люди.

Яр’Тан не ответил сразу. Вместо слов — образ: он стоит среди мёртвых ксеноморфов, держит коготь, рядом — её лицо. И его воспоминание: гнев. Уважение. Жертва. Упрямство. Сила. Жизнь. Всё сплетено. Он видел в ней не просто добычу, не просто чужую. Он видел — равную.

Нина опустила глаза. Амулет, холодный, лежал на груди.

— Я не знаю, как жить дальше, — сказала она. — Но… если я должна это сделать, я хочу знать, ради чего.

Лир’Сан молча кивнула и провела рукой по ближайшему кристаллу. Внутри вспыхнула ещё одна запись — не отца. Её. Она — на платформе. Кричит. Пишет. Бежит. Бросает камень, спасая Яр’Тана. Эти воспоминания тоже хранились.

— Вы… следили?

— Мы помним, — прозвучал образ.

Она снова подняла взгляд.

— Тогда и я запомню вас.

Нина записала в блокнот, рукой, всё ещё дрожащей: «Он стал звездой. Но в этом храме… я не одна. Пока что».

Каюта казалась неподвижной, как замершая мысль. Биомеханические стены мягко светились, испуская ритмичное пульсирование — слабый гул, похожий на дыхание чего-то древнего. Панель у стены мигала зелёным. На ней — коготь. Длинный, изогнутый, почти чёрный. Он блестел в свете глифов, отбрасывая узкие блики на кожу Нины. Казался острым до боли.

Она стояла, не двигаясь, будто это был не коготь, а осколок её кошмаров.

— Это... зачем? — Тихо спросила она, почти не ожидая ответа.

Лир’Сан стояла рядом, не приближаясь, но ощущалась — как дыхание за спиной. Через тонкую сеть нейроинтерфейса в разум Нины проник образ: Яр’Тан. Он стоял посреди поляны из чёрного камня, на плечах — следы недавней схватки, в руке — коготь. Он подносит его к светящейся плите, оставляя как дар. Его взгляд — прямой. Чуждый. Но… целеустремлённый. За этим образом следовал другой: две фигуры, обмен трофеями. Ритуал. Взаимность.

Нина резко выдохнула, отступив.

— Подожди... что? — Её голос дрогнул. — Это что-то... личное?

Лир’Сан не ответила. Только мягкое свечение её маски стало синеватым — оттенок спокойствия, объяснения, открытости.

Нина сжала амулет отца и с тревогой перевела взгляд обратно на коготь. Воспоминания вспыхнули одно за другим: вспоротая грудь Рауля, шипение кислоты, визг Лии, кровь, пар, огонь. Этот коготь был частью всего того. Смерти. Страха. Разрушения.

— Вы называете это честью? — Прошептала она. — Это... это коготь. От них.

Она медленно опустилась на корточки, записывая в блокнот дрожащей рукой: «Коготь — их честь, но смерть. Я не понимаю».

Скрип брони привлёк её внимание. Яр’Тан стоял в проёме, его фигура заполняла всё пространство. Он не приближался. Только смотрел. Его маска мигнула — короткий сигнал, неяркий. Он ждал.

— Убери это, — прошептала она. — Я не могу.

Лир’Сан, словно почувствовав, сделала полушаг в сторону когтя, но не тронула его. Вместо этого передала нейрообраз — короткий. Тёплое воспоминание Яр’Тана: момент, когда он увидел, как Нина бросает обломок, спасая его. Его внутреннее решение. Признание. Уважение. А затем — предложение. Без слов.

Нина вскрикнула.

— Нет! Это не... ты ошибаешься. Я просто хотела жить. Защищала Лию. Себя. Это не... это не обряд. Я человек!

Коготь мигнул, словно в ответ на её крик. Но ответа не последовало. Яр’Тан развернулся и ушёл, его шаги глухо отдались в органических стенах корабля. Через несколько секунд панель медленно погасла. Коготь остался.

Нина села, сжав голову руками.

«Они не понимают... Я тоже. Но между нами — чья-то кровь. И слишком много мёртвых».

Лир’Сан не ушла. Она осталась рядом, передавая тихое, тёплое свечение. Знак, что страхи понятны. Что отказ — не вражда. Что непонимание — начало чего-то нового.

Нина не знала, как это назвать. Но впервые за долгое время... её дрожь немного утихла.