Охотница звёзд

Нина кивнула. Она тоже это чувствовала. Воздух был глухим, как будто джунгли затаили дыхание. Только пульсация зелёного света — биолюминесцентные растения вокруг лагеря светились мягко, но настойчиво, их спирали мерцали так, словно общались между собой.

— Я зафиксировала всплеск на тепловом сканере, — произнесла она, показывая экран. — Короткий, но концентрированный. Как будто кто-то двигался.

Рауль присел рядом, щурясь на экран.

— Это не животное. Слишком симметрично. Слишком быстро исчезает.

— Я знаю.

В темноте слабо мигал спутниковый терминал — Лия сидела над ним, в наушниках, пальцы скользили по интерфейсу.

— У нас помехи, — сказала она. — Я не могу связаться с сервером. Или глушат… или что-то рядом поглощает сигнал.

— Дроны? — спросила Нина.

— Один активен, второй — всё ещё мёртв. Даже ручное включение не помогает.

София сидела у себя в палатке, но свет от её налобного фонаря бил по стенке, создавая рваную тень. В руках у неё были образцы почвы, она делала записи. Нина услышала её голос.

— В грунте — следы железа. Странные соединения, которых не должно быть. Как будто там что-то… изнутри выталкивает обычную почву.

— Под холмом? — уточнила Нина.

— Именно.

Даниэль стоял у края платформы, проверяя карты. Иногда он поправлял очки, поднимая голову к лесу — словно пытался вглядываться в темноту. Но свет фонарей лишь дробил мрак, не проникая вглубь.

Маркус ворочался в палатке, громко:

— Мы дежурим ради чего? Чтобы охранять кусты? Или чтобы в очередной раз убедиться, что ты ошибаешься, Нина?

Она глубоко вдохнула.

— Я бы предпочла, чтобы ты спал. Тогда, возможно, завтра мы дойдём до холма в полном составе.

— И попадём в яму. Отличный план, — буркнул он.

Шорох. Резкий, будто кто-то ступил в воду. Рауль поднялся мгновенно, фонарь выхватил из темноты лишь дергающиеся листья. Напряжение прорезало лагерь, как клык сквозь ткань.

— Там! Слева! — Рауль направил фонарь, но в луче лишь двигающиеся заросли.

Нина встала, сердце сжалось. Она знала это чувство. В Перу, когда тоннель обвалился, тьма тоже дышала. И грохот был точно таким же — треск, затем гул. Здесь — то же. Гул. Низкий, как будто исходящий не снаружи, а из земли.

— Это не зверь, — произнёс Рауль. — Это… нечто другое.

Карлос высунулся из палатки, ещё сонный:

— Что случилось?

— Возвращайся, — отрезала Нина. — Пока не ясно.

Она смотрела в темноту, и гул казался почти знакомым. Не звук — вибрация. Её пальцы скользнули по амулету.

«Он слышал это. Он писал об этом. “Песнь камня, поющая внизу”. Это оно. Это и есть сигнал».

София подошла ближе, осторожно, почти неслышно.

— Ты думаешь, это связано с холмом?

Нина медленно кивнула.

— Да. Он… живой. Или хранящий что-то живое.

— Ты боишься? — Спросила София почти шёпотом.

— Боюсь. Боюсь, что окажусь права. Боюсь, что увела всех в ловушку. И что отец тоже слышал этот гул — перед тем как исчез.

София положила руку ей на спину, не с жалостью — с доверием.

— Но ты всё равно идёшь. Это значит, что ты сильнее страха.

Нина закрыла глаза на секунду. Дождь закончился, но листья всё ещё капали. Где-то шевельнулся ящер, дальше — затихла обезьяна.

— Мы продолжим утром, — сказала она. — Но эту ночь запомните. Это первая граница. Завтра — другая сторона.

Рауль ещё долго светил в лес. Но никто больше не подходил. И гул медленно угас, словно по ту сторону кто-то отступил, зная, что завтра всё начнётся по-настоящему.

Жара впитывалась в кожу, словно вторая, вязкая рубашка. Влажность доходила до предела — каждый вдох был усилием, как будто в лёгкие втекала не просто пара, а густой суп, сваренный из гнили, цветов, испарений и чужих дыханий. Мачете с хрустом рассекал лианы, оставляя после себя полосы сока и стонов — растения, казалось, реагировали не звуком, а внутренним дрожанием. Пульсация света — едва заметная, но ритмичная — сопровождала их, как дыхание под землёй.

Нина шла первой. Пот тек по спине, смешиваясь с грязью, капал на планшет. Амулет отца постукивал о грудную клетку. Справа — огромный лист с металлическим отливом, который завибрировал, стоило ей приблизиться.

«Это не просто фототропизм. Они чувствуют шаги. Давление. Температуру. Или… сознание?».

Она остановилась, сверяясь с планшетом, хотя экран уже минут десять показывал бессмысленную картинку: GPS сбился, карта мерцала. Но холм был близко — она чувствовала это телом. Как будто её вели не координаты, а… внутренний ток.

— Гравиметр снова шалит, — сообщила София, подходя ближе. — Здесь что-то массивное. Под землёй. Или в ней. Как будто пустота, заполненная тяжестью.

— Это похоже на антигравитационный карман, — пробормотала Нина. — Или… концентратор поля.

— Может, ты расскажешь, что мы ищем, наконец? — с раздражением спросил Маркус. — Или так и будем идти по чужим фантомам?

— Ты читал отчёты, — отрезала она. — Мы ищем структуру, которая выбивает локальные параметры. Геометрический холм с нетипичной растительностью. Это — в твоей специализации, между прочим.

— Моей специализацией не является следование за галлюцинирующей археологиней с семейной травмой, — огрызнулся он.

Рауль резко повернулся, его мачете звякнуло об ветку.

— Хочешь обратно — иди. Но если ещё раз заденешь Ковалёву, пойдёшь без патрона. И без языка.

Нина хотела сказать что-то, но промолчала. Внутри уже копилась дрожь. Не от страха. От того, как близко всё стало. Её колени подкашивались — не от усталости, а от давления, почти звукового: джунгли гудели. В листьях, в стволах, в самом воздухе.

Карлос остановился, воскликнув:

— Ай! Чёрт, опять этот ожог.

Он держал ладонь — алую, с ожоговой каймой, где коснулся лианы с серебристой бахромой. Лия тут же подошла с антисептиком.

— Ты должен носить перчатки, — строго сказала она. — Эти растения не идентифицированы. Биолюминесценция — это не просто свет. Это химия. Ядовитая, возможно — чувствительная.

— Спасибо за лекцию, — пробормотал Карлос. — Я не планировал целоваться с ними.

Лия кивнула Нине.

— Я снова теряю второй дрон. Он исчезает над холмом. Не падает — просто исчезает с радара.

— Это уже третий раз, — тихо сказала Нина. — У отца тоже было такое. Сигнал пропадал на подлёте. Значит, мы действительно близко.

Рауль, замыкающий колонну, опустился на корточки. Пальцы провели по влажной земле, и он выругался.

— Следы. Крупные. Пальцев — четыре. Когти — длинные. Это не ягуар.

— Что ещё? — Нина наклонилась.

— Вес — судя по глубине — килограммов сто. Возможно, два. И свежие.

Даниэль подошёл, сверяясь с бумажной копией карты, которую принёс на случай сбоев техники.

— Мы в двухстах метрах от холма. По прямой. Но растительность сужается. Дальше придётся карабкаться.

— Мы идём, — сказала Нина. Голос звучал спокойно, но внутри всё дрожало. Колени. Желудок. Пальцы.

София посмотрела на неё пристально.

— Ты уверена?

— Я не могу быть уверена. Но если мы остановимся сейчас — всё будет напрасно. И его след тоже.

Маркус закатил глаза, но не сказал больше ни слова. Он шёл, хмурый, заливаясь потом.