Охотница звёзд

Она сделала запись в дневнике: «Биолюминесцентная растительность образует идеальное кольцо. Не типично. Пульсирующий спектр — возможно, энергетическое воздействие? Отмечено совпадение с фразой отца о «спирали под звёздами». Повторяется мотив. Возможно, ключ».

София положила руку на плечо Нины. Осторожно, без слов. Простое касание, но в нём было что-то стабилизирующее. Удерживающее.

— Ты держишься хорошо, — сказала она. — Лучше, чем я бы смогла. Лучше, чем Маркус, во всяком случае.

— Я не могу позволить себе не держаться, — прошептала Нина. — Если я сломаюсь… никто не пойдёт дальше.

София посмотрела ей в глаза.

— Это не правда. Но даже если бы была… ты всё равно не одна. Понимаешь?

На заднем плане снова загудел дрон — Лия подключила его вручную, облетая зону холма. Но сигнал снова пропал.

— Что-то глушит радиосвязь. Не просто влажность. Не естественно. Как будто… там что-то активное, — пробормотала она.

Рауль вскинул голову.

— Если глушат — значит, не хотят, чтобы мы пришли. Или, наоборот, заманивают.

Маркус бросил на него раздражённый взгляд.

— Или мы просто в грёбаной сельве, и вся эта экспедиция — бесполезная трата грантов.

— Тогда вернись, — резко сказала Нина. — Сейчас. Я не держу тебя.

— Я остаюсь, — отрезал он. — Если кто и найдёт правду — так это я. Но я не собираюсь верить в фантомы.

Она отвернулась, больше не желая спорить. Деревья начали редеть — впереди проступал силуэт холма. Даже отсюда было видно: это не просто возвышенность. Он дышал. Слабое мерцание — зелёное, будто ртуть, переливалось по окружности.

Нина сжала амулет. Пот стекал в глаза, но она не вытирала его. Адреналин вспыхнул в желудке. Пульс — слишком быстрый. Но в груди — уверенность. Она на правильном пути.

«Ты был здесь. Я чувствую. Это место зовёт. Оно помнит тебя. А теперь — меня».

— Приближаемся, — сказала она, глядя на холм, будто на существо, поднявшее голову. — Будьте готовы. С этого момента всё меняется.

Дождь хлынул внезапно — не капли, а водяная стена, обрушившаяся на лагерь с грохотом, будто само небо решило сорвать кожу с джунглей. За несколько минут сухая земля превратилась в вязкую кашу, сквозь которую нельзя было пройти, не утопая по щиколотку. Лодки на берегу покачивались, стонали под напором воды, будто просили, чтобы их отпустили обратно в реку.

Палатки захлопали, как паруса. Один угол сорвало, и Карлос с Раулем кинулись его укреплять, с трудом вбивая колья в раскисший грунт.

— Натягивай! — закричал Рауль, вцепившись в мокрую верёвку. — Иначе нас завтра унесёт к чёртовой Амазонии!

Нина стояла под основным тентом, прижимая амулет к груди. Вода стекала с капюшона, с шеи, с пальцев. Комбинезон прилип к коже, дыхание сбивалось — не от усталости, а от чувства, будто джунгли сжимаются вокруг них, сливаясь с небом и рекой в единый организм. Она смотрела на воду — отражения биолюминесцентных растений дрожали, как живые существа. Их спиралевидные узоры пульсировали, светились сильнее под дождём, словно радовались.

«Это не просто растения. Они реагируют. Чувствуют нас. Папа, ты тоже видел это…».

— Нина, — позвала София, подползая ближе с гравиметром, завернутым в плёнку. — Смотри. Под холмом — плотное ядро. Намного плотнее, чем почва вокруг. Металл? Структура?

— Или что-то, чего мы не знаем, — пробормотала Нина.

Она села на ящик, схватила дневник, не замечая, как вода капает на страницы. Рисовала быстро, будто боялась забыть: очертания светящихся растений, их ритм, закономерность. Спирали. Те же, что были в записях отца.

Лия пробиралась к ним, прижимая к груди герметичный контейнер.

— Второй дрон потерян. Просто исчез. Ни сигнала, ни изображения. Как будто его отключили. Не упал — исчез.

— Что за чёрт... — буркнул Маркус, злясь уже на сам воздух. — Насекомые, жара, гравитационные "аномалии", теперь ещё и разумные кусты? Это экспедиция или шизофреническая галлюцинация?

Нина подняла на него глаза. Лицо её было мокрым не только от дождя.

— Если тебе всё кажется галлюцинацией — ты можешь вернуться на лодку. Мы с тобой это уже обсуждали.

— Я учёный, а не солдат, — огрызнулся он. — И я не позволю тебе тащить всех в пасть неизвестности ради своих травм.

Тишина повисла в воздухе, как натянутый канат. Только дождь, гром, всполох молнии где-то вдалеке.

София медленно встала между ними.

— Достаточно. Мы все устали. Но ты, Маркус, знал, куда идёшь. И если не веришь в цель — просто не мешай.

Рауль, проходя мимо с фонарём, задержался.

— Я видел движение в кустах. Большое, тяжёлое. Не хищник — капибара. Но всё равно... я поставлю капканы. Нельзя терять бдительность.

Карлос подошёл, показывая руку, на которой кожа побелела.

— Биолюминесцентный сок. Капля на кожу — и жжёт. Не убивает, но влияет. Возможно — мутация. Или защитная реакция?

Нина смотрела на него, не слыша слов. Её охватил приступ клаустрофобии. Не из-за Маркуса. Не из-за дождя. Из-за ткани над головой. Влажной, тяжёлой, нависающей, будто потолок обвала в Перу, когда они ждали, зажатые под глиной и бетоном. Тогда она думала, что умрёт. Теперь снова пришло это чувство.

«Я не справлюсь. Я слишком близко. Что, если он мёртв? Что, если всё это иллюзия — и я поведу их в смерть?».

Её дыхание участилось. Пальцы сжали амулет.

София села рядом, не говоря ни слова, просто дотронулась до плеча.

— Посмотри на меня, — тихо сказала она. — Ты ведёшь нас хорошо. Мы не погибнем. Не здесь. Не с тобой.

Нина кивнула, но не сразу. Лишь когда стиснутая в груди тяжесть ослабла, как будто вместе с молнией разорвалась и паутина в голове.

— Спасибо, — прошептала она. — Я не могу позволить себе сомневаться. Но иногда… тяжело.

— Я знаю. — София улыбнулась. — Но в этом мы с тобой одинаковы.

Шум дождя вдруг сменился тишиной. Не абсолютной — тропики не бывают беззвучны — но как будто кто-то убавил громкость. Биолюминесцентные растения светились ещё ярче, и в их пульсации был ритм. Цикл. Сердцебиение.

Нина сделала ещё один набросок. Спирали. Повторение. Знак. Как в записях отца.

— Мы близко, — сказала она. — Я это чувствую. Ближе, чем когда-либо.

И никто не возразил.

Ночь легла над лагерь, как влажное покрывало — тяжёлое, живое, пронизанное дыханием джунглей. Темнота здесь была иной: не просто отсутствие света, а нечто плотное, насыщенное звуками, запахами, взглядом из-за листвы. Мокрая земля испаряла духоту, лианы блестели от недавнего дождя, как тела змей. Где-то далеко кричали обезьяны-ревуны, и их голоса сливались с уханьем птиц и резким, почти металлическим звоном насекомых.

Нина сидела на платформе у входа в палатку, скрестив ноги, с планшетом на коленях. Свет фонаря отбрасывал на её лицо скошенные тени, амулет отца скользил по груди при каждом вдохе. Экран планшета мерцал, но сеть была нестабильна: спутниковый сигнал то исчезал, то возвращался, как пульс раненого зверя.

Рауль проходил мимо, держа в руках фонарь и старое ружьё. Его шаги были бесшумны, но сам он выглядел тревожным — плечи напряжены, глаза бегают по зарослям.

— Всё спокойно? — спросила она, не поднимая взгляда.

— Пока да, — отозвался он. — Но мне это не нравится. Тишина какая-то… неестественная. Как перед выстрелом.