Охотница звёзд

— Нужно понять, как её остановить.

И шагнула вперёд — в глубину, где стена уже пульсировала светом.

Пар обволакивал лицо, прилипал к векам и губам, будто сама пирамида выдыхала в них горячую слизь. Ультразвук вибрировал в костях черепа, и каждый шаг отдавался гулким стоном по пульсирующему полу. Глифы вдоль стен мигали безумно — от ядовито-красного к зелёному, затем вспыхивали белым, как слепящий разряд боли. Нина вела вперёд — вперёд, только бы не останавливаться. Лопатка отца в её руке была не просто артефактом — якорем. Символом причины, по которой она не позволяла себе дрожать. Не сейчас.

Позади Лия задыхалась. Её шаги сбивались, нога за ногу. Даниэль шёл молча, но из его рюкзака на ходу вылетали яркие метки — он успевал маркировать маршрут. Рауль сжимал трос, придерживая раненую Софию. А позади, в темноте, что казалась более живой, чем сама пирамида, двигались Ксеноморфы. Их суставы светились, словно они дышали током.

— Ещё немного! — Крикнула Нина, и даже в собственных ушах её голос прозвучал чуждо.

Пол был скользким, покрыт студенистой слизью. От прикосновения к ботинку она шипела, едва не прожигая подошву. Туннель сужался. Спереди — завал. Лианы, будто вытянутые жилы. Дышащие. Влажные.

— Твою мать… — прошипела она, доставая нож. — Назад никто не пойдёт.

Нина бросилась к завалу, начала рубить лианы. С каждым ударом слизи становилось больше — она обжигала руки, но острая лезвие рвалось сквозь плоть растений, как скальпель по разложившемуся телу. Сзади — шипение. Необъяснимый рёв. Лия споткнулась, падая в сторону, где уже маячила тень.

— Лия! — Закричала Нина, отбрасывая нож и бросаясь вперёд.

Она ударила всем телом, сбивая девушку в сторону, вдавливая в стену. Прямо перед ними с глухим звуком когти Ксеноморфа ударили по полу, оставляя в нём дымящиеся борозды. Рёв. Оскал. Слизь.

Рауль выстрелил — дважды. Затем ещё. Тварь отпрянула, исчезла в паре. Но дыхание её, мерзко-скользкое, будто осталось висеть в воздухе.

— Вставай! — Нина схватила Лию за руку. — Живо!

— Ноги не чувствую…

— Тянись! Мы почти у выхода! Я тебя не оставлю!

София хромала, опираясь на стену. Кровь стекала по её штанине, расплываясь в слизь. Даниэль отступал, не прекращая съёмку. Всё фиксировал. Будто в объективе было что-то, что защищало его от реальности.

Рауль отошёл последним.

— Они приближаются. Быстрее.

— Я знаю, — выдохнула Нина, прорывая последний слой лиан.

Туннель открылся. Там, в глубине, тлел тусклый свет — возможно, выход, возможно, ещё одна ловушка. Не имело значения. Только вперёд.

— Вперёд! Один за другим! — Крикнула она.

Когда все прошли, Нина оглянулась. Глифы на стенах снова изменились — теперь они были синие.

«Они настраиваются. Они наблюдают».

Она достала дневник, запечатлев дрожащей рукой: «Мы убегаем, но они близко. Они не просто охотятся. Пирамида думает. Учится. Реагирует».

И только тогда позволила себе вдохнуть полной грудью. Воздух был всё тем же — горячим, насыщенным слизью, вибрирующим от чуждого присутствия. Но теперь он пах страхом. Их страхом.

И её решимостью.

«Я должна выбраться. Но не одна. Я найду отца. Или умру с этим знанием в руке».

Туннель сужался, как глотка живого существа, и казалось, что стены дышат — с каждым шагом вибрации становились ощутимее, будто что-то под поверхностью пола двигалось вместе с ними. Воздух был вязким, как жидкость, в которой застряли. Каждое движение вызывало прилив удушающего жара. Пар заполнял лёгкие, слизь капала с потолка, оставляя на коже пятна жжения. Ультразвук вибрировал внутри черепа, перемешанный с эхом рёва, криков и оглушительного шипения.

Нина сжала лопатку отца — металл пульсировал в ладони, напоминая ей о цели. Перед ней завал: хаос обломков, лиан, чёрных трубчатых наростов, будто вырванных из тела машины. Лия, несмотря на порезы, рылась в завале, отбрасывая обломки в сторону. Даниэль работал рядом, грязный, молчаливый, но быстрый.

— Лия, не уходи далеко вперёд, — прошептала Нина, осматривая стены. — Здесь что-то не так… они близко.

Глифы вокруг мигали, будто моргали в ритме пульса, зажигаясь в такт панике, нарастающей в её груди. Яркий всполох — и в стороне мелькнуло движение. Суставы. Светящиеся, влажные, чужие. Ксеноморф. Он не напал. Он смотрел. И это было хуже атаки.

— Они следят, — пробормотала Нина, отступая на шаг. — Чёрт. Они просто играют.

— Я слышал шипение, — сказал Даниэль, вжимаясь в стену. — Прямо за обломками.

— Молчи, — рявкнул Рауль, стреляя в темноту. Выстрел грохнул, освещая краткий фрагмент чужеродного тела, исчезающего за поворотом.

София захрипела — она отставала. Её шаги сбились, и в следующий момент она упала, тело её закружилось в слизистом потоке на полу.

— София! — Крикнула Нина и бросилась к ней.

Лия потянулась за рукой Нины, удерживая её.

— Мы не сможем вернуться, — прошептала она. — Завал закроет нас.

— Тогда прорываемся, — выдохнула Нина и бросила в темноту камень. В ответ — резкий всплеск шипения, отвлекающий звук, и движение в сторону — Ксеноморф повёлся. Ловушка.

— Рауль, к тросу! — Крикнула она. — Прикрой!

Рауль потянул Софию, утаскивая её из ямы слизи. Она дышала прерывисто, лицо было мокрым, горло выжжено парами. Глаза открыты. Едва.

— Давай, давай, малышка, держись! — Рауль стиснул зубы, его голос дрожал, но руки были точны.

Нина смотрела на завал.

«Мы в ловушке. Всё пространство — один гигантский капкан. И они знают, что мы в нём».

— Быстрее! — Крикнула она. — Прорубите проход, иначе нас сожрут на месте!

Ксеноморфы больше не прятались. Их движения — настойчивые, плавные, с хищной грацией. Тени. Головы с выдвигающимися челюстями. Один полз по потолку, его хвост оставлял на лианах ядовитые следы.

Холодный пот стекал по спине. Нина ощущала, как её тело перестаёт подчиняться, но амулет под рубашкой жёг кожу, будто напоминая: идти. дальше. вперёд.

— Они не просто охотятся, — прошептала она, сжимая лопатку. — Они изучают нас. Мы — подопытные.

Даниэль вытянул руку, помогая Лие пробраться сквозь завал. Рауль нес Софию, тяжело дыша. Нина шагнула последней, в последний момент бросив взгляд назад.

Глифы мигнули в ответ. Красный. Синий. Красный. Зелёный.

«Они понимают».

И тогда она достала дневник и, дрожащей рукой, написала: «Они следят. Туннель — ловушка. Но мы ещё живы. Пока».

Под её ботинками скользила слизь, будто пирамида в последний раз пыталась удержать их, не выпуская из своих внутренних кишок. Каменный мост, уходящий в алую дымку, дрожал, как перепонка живого существа. Каждый шаг был риском — не только для тела, но и для разума. Ультразвук впивался в барабанные перепонки, сердце стучало в такт с гулом стен, которые сжимались позади, пульсируя, как если бы сама структура дышала.

— Осторожно, не скользи! — Крикнула Нина, подхватывая Лию, которая пошатнулась.

Она обхватила плечо девушки, ощущая, как та дрожит. Рука Нины сжимала лопатку отца — мокрую от слизи и крови, тёплую, как живая. В другой — амулет, прилипший к коже груди. Она слышала, как Рауль сзади палит короткими очередями, прикрывая тыл. Где-то в дымке взвыла София, поскользнувшись и рухнув на камень, руки скользнули в слизистое пятно.